Когда гаснут звезды

― Как давно это было?

Джина обдумывает это, приложив палец к подбородку.

― Около пяти лет? Да, должно быть, так и было, потому что я смотрела игру с каким-то придурком из братства, который в итоге спросил, можем ли мы заняться сексом втроем той ночью.

Фарра хихикает.

― Ах, какая скромница. Тебе следовало бы взять его на вооружение. Три лучше, чем два.

― Спасибо, доктор Сексоголик. ― Джина закатывает глаза. ― Но да, с тех пор он никогда не был прежним. Люди говорят, что он стал лучшим спортсменом, но он как машина. В нем больше нет страсти.

Всю оставшуюся часть игры размышляю над тем, что сказала Джина. За последние восемь лет я изменилась, но, возможно, изменился и Пакстон. Мне никогда не хотелось думать о том, что в его жизни произошли события, которые сделали его другим человеком, как он сказал мне, когда пригласил меня на ужин.

Кто-то в офисе «Гепардов» спрашивает, не хотим ли мы спуститься на поле в конце игры, и девочки с радостным визгом соглашаются. Иду следом, все еще находясь в трансе из-за родителей Пакстона. Я должна была послать цветы или что-то в этом роде. Хотя бы открытку. Возможно, теперь мне нужно дать ему понять, как мне жаль.

Игра заканчивается победой хозяев, и мы наблюдаем за тем, как игроки обмениваются приветствиями и шлепают друг друга по задницам. Я замечаю Пакстона на другом конце поля, когда он снимает шлем и обнажает свои мокрые золотистые волосы. Как это возможно, что даже после более чем двухчасовой борьбы за победу он выглядит так, что его хочется съесть? Но теперь я рассматриваю его в другом свете. Знаю, каково это ― потерять одного из самых близких тебе людей, как твой мир поворачивается вокруг своей оси, и ты уже никогда не будешь прежним. Каково это ― потерять двух людей, особенно тех, кто привел тебя в этот мир?

Я собираюсь подойти, проявить к нему хоть какое-то дружелюбие после того, как была так холодна с ним.

За исключением того, что, когда нахожусь примерно в метре от него, к нему подходит репортер с диктофоном и блокнотом. Блондинка с большой грудью, в обтягивающем красном платье, которое выглядит так неуместно в этом заведении. Она хлопает ресницами и перебрасывает волосы через плечо.

И Пакстон улыбается ей в ответ, язык их тел кокетлив.

Говорят, что человек, которому ампутировали конечность, может чувствовать фантомную боль даже после исчезновения конечности.

Вот на что похоже наблюдение за тем, как Пакстон разговаривает с репортером, ее рука лежит на его руке. Это заставляет меня вернуться в одно из самых несчастных времен в моей жизни. Когда отчаяние и уныние были моими лучшими друзьями.