Череп Бухгалтера

Обратно мы ехали молча. Я смотрел в окно кабины и вспоминал нашу охоту на гроксов, одновременно пытаясь найти разумное объяснение тому, что случилось на ферме.

Я попытался представить себе картину происшедшего: вероятно, изгородь под напряжением отключилась, кто-то из рабочих отправился узнать в чем дело, и случайно провалился в яму-загон, а там в темноте на него напал грокс.

Люди на ферме услышали крики и бросились на помощь, а гроксы, разъяренные запахом крови, вырвались из загона. Женщины и дети, наверное, спрятались под кроватями или в шкафах. Но когда свирепые твари ворвались в дом, их было уже не остановить.

Теперь мне была понятна ужасная картина разрушения в доме. Тех, кто пытался бежать, гроксы, конечно, догнали во дворе. А тех, кто прятался в доме, они нашли по запаху.

Это зрелище смерти напомнило мне об отце, и его неудавшейся операции по омоложению. Будет ли он гордиться мной? Сколько он еще проживет? Что я потеряю, когда он умрет?

Мрачная атмосфера действовала даже на Террини. Он курил лхо-сигарету в угрюмой тишине.

От заходящего солнца по земле тянулись длинные тени. Солнце уже превратилось в красный шар на самом горизонте, когда мы въехали во двор административного блока. Там нас ждала толпа сервов. Один из них, с выпирающей нижней челюстью, покрытой темной щетиной, закричал:

- Они здесь!

И полоснул себя ножом по лбу. Кровь хлынула по его лицу. Он начал бить по ране, чтобы кровь текла сильнее. С каждым ударом кровь все больше обрызгивала его и тех, кто стоял рядом с ним.

- Что во имя Императора они творят? – спросил Террини.

- Они думают, что человеческая кровь обладает священными свойствами, - ответил Капо.

Когда мы вышли из машины, один из сервов начал брызгать кровью на нас, крича:

- Чужаки, вы должны быть очищены!

- Прекратить это! –прорычал Террини.

Наступила внезапная тишина, и один из кающихся – вероятно, духовный лидер сервов – вышел вперед. Ему было не больше двадцати лет, одет он был в старый халат, бывший когда-то белым, а теперь грязно-бурый от старых пятен крови. На его теле было больше ран и порезов, чем у Святой Фентулы Кровавого Покрова. Веко одного глаза было пришито, так, чтобы глаз был всегда открыт. Из швов и проколов текла кровь. На открытом глазном яблоке вздулись ярко-красные сосуды.

- Да благословит вас Император, - произнес он. Его голос был неожиданно звучным для такого истощенного человека, выпирающий кадык двигался, когда он говорил. У него не было тяжелого акцента сервов, его произношение было четким, как у знатных людей Эверсити. Я подумал, что это и есть тот человек, о котором говорил Капо. Священнослужитель, возглавивший кровавый культ среди сервов.

Он вел себя с удивительной уверенностью, хотя был одет в лохмотья. Он сказал:

- Меня зовут Недостойный. Я был проклят богатством, именем и роскошью. От всего этого я отказался и избрал рабское служение. Я последовал примеру Императора, который служит нам всем. Если верующие заняты тяжким трудом, то и я должен трудиться. Я разделяю их бремя. И я больше не откликаюсь на имя, которое моя мать дала мне. У меня нет чина. У меня нет семьи, и единственное мое имя – то, которое я дал себе сам.