![Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/0/9/golosa-varshavskogo-getto-my-pishem-nashu-istoriyu-litres-download.jpg)
Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-906999-75-7
- Переводчик: Юлия Викторовна Полещук
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]». Краткое содержание книги:
В сборник, составленный профессором Дэвидом Г. Роскисом, вошли произведения и документы, рассказывающие о Холокосте голосами его первых исследователей – самих жертв – «от первого лица, в реальном времени, вопреки времени и на все времена».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Страх этот не ослабевал месяцами, но оказался беспочвенным. Немцы не искали отдельных «преступников». Их целью (и они достигли этой цели) были коллективы. Они метили в целые группы и профессиональные сообщества, не в отдельных граждан. В первые месяцы оккупации, особенно в январе 1940 года, проходили массовые аресты (и, скорее всего, массовые казни) интеллигенции. Арестовывали по списку участников определенных групп (профсоюза врачей, инженеров и т. п.), особо никого не обыскивали. Да и следствие толком не проводили: немцы избрали самый простой путь – расстреливали всех, кто попадал к ним в руки.
Правда, обыски все же вели, и весьма тщательные, но искали совершенно другое: золото, бриллианты, валюту, ценные вещи, товары и проч. Такие обыски проводились все три с половиной года войны и продолжаются по сей день.
Мы так подробно остановились на характере обысков, потому что они оказывали существенное влияние на сохранность письменных документов военных лет. В первые месяцы войны охваченное ужасом население опасалось обысков. Все бумаги сжигали, вплоть до невинных книг, которых даже Гитлер не считал трефными [некошерными]. Уничтожили почти всю социалистическую литературу – как в домашних, так и в публичных библиотеках. Досталось и немецким писателям-эмигрантам, таким как Томас и Генрих Манны, [Лион] Фейхтвангер[41], [Эмиль] Людвиг[42]. Люди ждали обысков – и боялись писать.
Террор нарастал, но, как мы уже заметили, мишенью его были целые группы и классы. Чем там евреи занимаются у себя дома, немцев не волновало. И тогда евреи начали писать. Писали все: журналисты, литераторы, учителя, общинные активисты, молодежь, даже дети. Большинство вело дневники, в которых на основе личного опыта описывало повседневные события. Написано было много, но большая часть сгинула во время великой депортации вместе с варшавскими евреями. Уцелели только материалы, сохраненные «О[йнег] Ш[абес]».
Я начал собирать материалы уже в октябре 1939 года. Как директор Еврейского общества взаимопомощи (в то время это был комитет, координирующий деятельность благотворительных организаций), я каждый день принимал активное участие в окружающей меня жизни. До меня доходили вести практически обо всем, что творилось в Варшаве и пригородах, потому что комитет был филиалом «Джойнта»[43], куда из провинции практически каждый день прибывали депутации и рассказывали о суровых испытаниях, выпавших на долю еврейского населения. Вечерами я записывал все услышанное за день, дополняя собственными примечаниями. Со временем эти записи превратились в увесистый том, несколько сотен густо исписанных страниц, которые дают общее представление о творившемся в те годы. Чуть погодя я заменил ежедневные записи еженедельными и ежемесячными отчетами. Я сделал это, когда число участников «О[йнег] Ш[абес]» увеличилось и архив превратился в крупную организацию.
В первые же месяцы моей работы с «О[йнег] Ш[абес]» я выбрал себе помощников, но нельзя сказать, что это существенно облегчило мне жизнь. И лишь когда я заручился поддержкой молодого историка рабби Шимона Хубербанда[44], «Ойнег Шабес» приобрел одного из лучших своих сотрудников. К несчастью, записи рабби Хубербанд делал в виде пометок на полях религиозных книг – в надежде, что их примут за правки. И лишь недавно мне удалось убедить его, что он не навлечет на себя беды, если будет вести записи обычным манером, а не тайнописью, как прежде.
В мае 1940 года я понял, что настала пора подвести под наше важное дело широкое общественное основание. А поскольку я грамотно выбрал сотрудников, мне удалось направить работу в нужное русло и придать ей необходимый размах. Сотрудники «О[йнег] Ш[абес]» избрали секретарем Херша В[ассера], который занимает этот пост и поныне[45]. Благодаря своей политической деятельности (товарищу В. пришлось бежать из Лодзи) он приобрел опыт, необходимый для такого вида работы. А поскольку он каждый день общался с сотнями депутаций беженцев из каждого уголка Польши, нам удалось составить сотни очерков о городах – главное сокровище архива «О[йнег] Ш[абес]».
Наш близкий товарищ, Менахем [Мендель Кон, общественник, деятель культуры], привел в порядок наши финансы. В Варшаве стала развиваться богатая культурная жизнь. Устраивали публичные благотворительные чтения, специализированные дискуссии, концерты. Все это позволило расширить и углубить работу «О[йнег] Ш[абес]».
41
Автор (1884–1958) «Еврея Зюсса» и других исторических романов.
42
Автор (1881–1948) биографий многих исторических деятелей, в частности Наполеона.
43
«Джойнт» (Американский еврейский объединенный распределительный комитет) был основан в 1914 году. Исаак Гиттерман, глава польского отделения, был близким другом Рингельблюма.
44
См. «Фольклор гетто» в настоящем издании.
45
Сторонник социалистического сионизма, который выжил и после войны помог разыскать архив.