Богатый. Свободный. (не) Мой

Встаю со стула, отвешиваю шутовской поклон.

– Ой, спасибо, барин! Век твоей доброты не забуду. Куда ж я бы, сиротинушка, – да без твоей заботы!

Я вдохновилась и замолкать не собиралась. Язвительность взяла свое. В такие моменты я невыносима. Но он сам виноват. Не надо было напрашиваться.

Только я не обратила внимание на одну деталь. Предательский халат разъехался на груди. И с правой стороны полностью ее обнажил. В пылу своего выступления я этого даже не заметила. Но в моей крови бурлило возмущение – я терпеть не могу, когда мужчины ставят себя выше меня, полагая, что то, что у них находится между ног, делает их чем-то лучше, чем женщины.

А вот Холодов заметил. Выражение лица у него изменилось. Стало жестче, глаза полыхнули. Мне бы, дуре, насторожиться... Да куда там...

Что что-то не так, я поняла лишь, впечатавшись в ближайшую стену лопатками, и почувствовав, что меня целуют. А еще внаглую лапают за грудь. Правую. Перекатывая большим пальцем сосок. Который напрягся и стал напоминать камушек. Меня бросило сначала в жар, потом в холод. Руки повисли вдоль тела, пока мои губы облизывали и кусали, а язык посасывали.

В мозгу долбилась мысль: "Что он делает?!" И всё. Ступор.

Который сошел с меня, когда я ощутила, что мужские руки стягивают с моих плеч халатик.

Нет, нет и нет. Так не будет.

Но возмутиться вслух у меня не получилось. Рот был занят. Его языком. На котором я сжала свои зубки.

Холодов отпрянул, держась ладонью за рот. А я сбежала в свою комнату. Там надела леггинсы, лифчик и футболку.

Честно, я задержалась в комнате дольше. Мне надо было перевести дух. И очень хотелось покрутить у виска пальцем со словами: "Ты совсем уже, Олеся!"

А еще я надеялась, что он уйдет. Надеялась я, впрочем, напрасно.

Холодов никуда не ушел. Он стоял у окна с чашкой кофе и смотрел на улицу.

Неловкость я почувствовала сразу, как только вошла в комнату. Тут же себя одернула. Это не я к нему полезла целоваться. А он ко мне.

– Извини, – произнес мужчина, заслышав, что я вернулась, – Этого делать не следовало.

Он сделал глоток кофе и добавил:

– А тебе не нужно гостей в халатах встречать.

– То есть я еще и виновата? – от праведного гнева заалели щеки.

– Знаешь, что? Тебя сюда никто не звал. И в чем я хожу дома, это мое дело, которое тебя не касается. Никак.

– Лесь, не заводись.

Это его "Леся" царапнуло. Зачем он меня так назвал? Так мог меня звать кто-то близкий, кому я не безразлична. Но не он.

– У тебя распахнулся халат. Стало видно.... Хм... Я среагировал как нормальный, здоровый мужчина. Это всего лишь инстинкты. Но не к месту, тут я согласен, – хочется верить, что говорит правду, – Дальше. Работу ты не нашла. Но расчет почти потратила. Сейчас ты закусишь удила, наговоришь мне гадостей, откажешься от того, что я предлагаю. Только скоро наступит следующий месяц. Аренда жилья, расходы на продукты и одежду, и так далее, и тому подобное. Где будешь брать деньги? Такую приличную зарплату с полпинка не найдешь. Поэтому давай ты сейчас не будешь крыть меня на чем свет стоит. А завтра придешь на работу, как обычно. И позвонишь Касьяновой.