Франциск Ассизский

Рождение святого из Ассизи, скорее всего, было весьма долгожданным событием для семьи.

Францисканский писатель Анаклето Яковелли, опираясь на народные сказания, пишет о супругах Бернардоне: «Бог не благословил их детьми, скрепляющими любовь, и оттого точно темное облако тяготело над ними. Уже мадонна Пика совершила паломничество к гробницам апостолов в Риме; в смиренной молитве, простершись на полу часовни Святого Михаила на горе Гаргано, умоляла Господа даровать ей желанное материнство. Все было напрасно. Небо, казалось, было глухо к ее плачу». Далее, по словам Яковелли, мать Франциска умоляет мужа взять ее с собой в Святую землю и затем отправляется вместе с ним. Для ее супруга это обычная деловая поездка, так как он «в Провансе и на Востоке закупал товар — драгоценные ткани и домой возвращался, нагруженный богатствами».

В поездке они разделяются. Пьетро постоянно занят встречами и переговорами, ему неинтересны христианские реликвии. Одинокая и печальная, мадонна Пика, наоборот, все больше погружается в созерцание мест, связанных с жизнью Спасителя и особенно Богородицы. Она размышляет о великих трудностях, которые пришлось вынести Пресвятой Деве, невольно представляет себя на ее месте. Спохватившись, корит себя, но потом, словно уже немного сдружившись с главной из матерей, поверяет ей свою тоску от несбывшегося материнства…

По возвращении в Ассизи она обнаруживает, что молитвы ее услышаны, долгожданная беременность наступила. А у супруга очередная деловая поездка. Он снова едет в Прованс — за нечесаной шерстью. Это очень выгодно. Здесь, в Ассизи, у него есть мастера, которые за гроши готовы остричь сырье, сворсовать и разрезать. Он уже видит, как тюки с шерстью превращаются в сундуки с деньгами.

Жена снова остается одна. Может быть, так даже лучше — никто не отвлекает будущую мать от возвышенных раздумий. Она читает или поет творения своих любимых прованских трубадуров. Но чем ближе момент родов, тем страшнее становится ей — она ведь уже немолода, могут случиться осложнения. И она вспоминает роды Пресвятой Девы, пески и камни Святой земли, пещеру Вифлеема…

«Она приказала служанкам постлать ей ложе в нижней части дома, где муж обыкновенно ставил лошадей, и попросила, чтобы туда привели вола и ослика. Когда все было готово, она с трепетом сошла вниз и, улегшись на сено, без особых мучений разрешилась от бремени», — пишет Яковелли.

Произошедшее дало богатую пищу для пересудов ассизским кумушкам. Подобный поступок выглядел дико при всей религиозности тогдашнего общества. Впрочем, все объяснили капризами беременной, а еще — непривычными чужестранными нравами. Мало кто из сплетниц бывал в Провансе и мог рассказать, как там у них принято. Но прозвище Пика с тех пор прилипло к матери Франциска намертво, ведь в Умбрии сорока считалась птицей причудливых желаний.

Капризная чужестранка назвала младенца вполне обычным именем Джованни, в честь Иоанна Крестителя. Это дало повод Фоме Челанскому сравнить ее с библейской Елисаветой, матерью Предтечи: «…она была милостиво отмечена некоторым сходством с древней святой Елизаветой, как в имени, данном сыну, так и в пророческом даре».

Через некоторое время вернулся новоиспеченный папаша. Скорее всего, счастливая мать бросилась к нему с возвышенными речами — о своих экзотических родах, о мистических переживаниях и экстазах. А он уже сполна хлебнул всего этого в их недавней совместной поездке. И когда мадонна Пика с придыханием сообщает, что назвала сына Иоанном, по примеру святой Елисаветы, терпение торговца заканчивается. Нет, конечно, его жена — высшее аристократическое существо, но глава семьи — муж. Он и решит, как будет зваться наследник.

Пьетро Бернардоне — типичный человек Нового времени, он пробил себе дорогу в жизни сам. Разве Иоанн Креститель помогал ему заключать сделки? И разве святая Елисавета заплатила выкуп этим чванливым де Бурлемонт, чтобы они позволили ему жениться на их дочери? Ум, решительность и везение — вот чему он обязан. Да еще прекрасной Франции. Именно через нее началась его крупная торговля, именно так, как французы, он хотел бы жить.

И он переименовывает первенца, не побоявшись ни людской молвы, ни церковной власти. Нет, крестильного Джованни, конечно, никто отменить не в силах, но им перестают пользоваться. А имени, которое выбирает отец, и в святцах-то нет. Франциск, как уже говорилось, значит нечто среднее между словами «французик» и «французистый». Не имя, а какая-то кличка, вызывающая воспоминания о современных криминальных авторитетах. Французик, Япончик… Ничего удивительного, традиции легендарной итальянской мафии тоже вырастали на почве определенного менталитета.

Наверняка папаша Бернардоне долго гордился своим поступком. Еще бы! Утер нос и жене, и попам, показал всему городу собственную крутость.