Избранные произведения. II том

— Бей езидов не отступается от однажды сказанного. Тебе нужна пища, а мне нужны оружие и боеприпасы. Мы обменяемся и так принесем себе обоюдную пользу.

— Ты забываешь, что мне самому нужны оружие и боеприпасы.

— А ты забываешь, что и мне необходим хлеб. У меня здесь собраны многие тысячи езидов, и все они хотят есть и пить. А для чего тебе нужно оружие? Разве мы не друзья?

— Только до окончания перемирия.

— Да нет, может быть, и на более долгий срок. Эмир, я прошу тебя прочитать ему письмо губернатора!

— От него пришло письмо? — быстро спросил офицер.

— Да, я посылал гонца, он только что вернулся. Читай, эмир!

Я прочел письмо, которое еще держал в руках. Мне показалось, что я заметил некоторое разочарование на лице каймакама.

— Так, значит, между нами наступает мир?

— Да, — отвечал бей. — И ты будешь относиться к нам по-дружески. Как тебе особо повелевает мутасаррыф.

— Особо?

Он приложил к этому письмо, и я должен отдать его тебе.

— Письмо? Мне? — воскликнул офицер. — Где оно?

— Оно у эмира. Дай ему письмо!

Я уже хотел протянуть письмо, но суетливость каймакама заставила меня изменить решение.

— Позволь мне прочитать его!

Я прочитал, правда, только до последнего примечания, возбудившего во мне подозрения. Но он спросил:

— Это все? Дальше ничего не написано?

— Еще две строки. Слушай!

Я дочитал до конца и, читая, встал вполоборота к каймакаму, чтобы видеть его лицо. Только на одну секунду раскрылись его глаза больше, чем обычно, но уже по одному этому я с уверенностью мог определить, что это предложение содержало еще какой-то нам непонятный намек.

— Это письмо принадлежит мне. Покажи его, дай!

Произнося эти слова, он так быстро рванулся ко мне, что я едва успел отвести руку в сторону.

— К чему такая поспешность, каймакам? — спросил я его, поворачиваясь к нему. — Разве в этих строках присутствует что-то настолько важное, что заставило тебя потерять самообладание?

— Ничего, здесь совсем нет ничего важного, но все-таки это письмо мое!

— Мутасаррыф послал его бею, и от него зависит, отдать письмо тебе или только ознакомить с содержанием.

— Но разве я тебе не сказал, что письмо полагается получить мне?

— Так как тебе это письмо столь важно, несмотря на то, что содержание ты уже знаешь, то, я думаю, мутасаррыф разрешит мне еще раз хорошенько разглядеть бумагу?

Мои подозрения еще больше укрепились. Более того, они вырисовывались в некое предположение. Я посмотрел бумагу на просвет, при этом ничего странного не увидел. Затем прощупал ее, понюхал, но безуспешно. Потом повернул ее так, чтобы на нее упали лучи солнца. И вот тут-то я различил несколько только искушенным взглядом заметных мест, которые были почти того же цвета, что и бумага, но тем не менее походили на какие-то письменные знаки.

— Ты не получишь бумагу! — сказал я каймакаму.

— Почему?

— Здесь есть строки, сделанные тайнописью, я должен их обследовать.