Хранитель подземелий. Возрождение Хранителя

– Ой, Арстель, у тебя мед на щеке, – Юкиара смочила слюной пальцы и аккуратно вытерла желтые разводы.

Арстель прикоснулся к ее ладони, запястью и обхватил его. В ожидании они смотрели друг другу в глаза, и в очах этих разглядели они большее, чем свое отражение. Будто они ощутили себя родственными душами, связанными некоей Сверхсущностью, по воле которой им довелось сойтись. Юкиара обхватила ладонями шею Арстеля, он же заключил ее в объятия. Так они впервые поцеловались.

– Арстель…

– Юки!

– Тс-с! Не надо слов, – девушка засияла улыбкой, по ее щеке прокатилась слеза, слеза счастья, – просто продолжай…

Их языки сцепились, переплетались, играли друг с другом, губы их долго не разъединялись, жаркие поцелуи, биение двух молодых сердец в унисон – все это продолжалось достаточно долго. Арстелем овладели порывы страсти. Он повалил Юкиару на спину, а она и не думала сопротивляться, с покорным наслаждением легла под него.

– Демонова застежка, – прошипел Арстель, – вечно с ней проблемы.

– Рукастый ты наш! – прыснула вспотевшая от возбуждения Юки, – и где бы вы, мужики, без нас оказались…

Она помогла ему сбросить рубаху и брюки, а ее импровизированную тунику содрать оказалось довольно просто. То, чем они занимались впоследствии, в описании не нуждается. Сладостные стоны Юкиары и натужное кряхтение Арстеля прорезали тишину в унисон со стрекотом сверчков и брачным песням лесных птиц. Они не произносили громкие слова клятв в любви до гроба, никто из них даже не заикнулся о высоких чувствах или о стремлении связать судьбы. Ясно было одно – этой простоватой, но по-своему благородной девушке и закрытому, но чистосердечному парню было хорошо, когда они оказывались вместе и в уединении. Никогда доселе Арстель не был так счастлив.

***

Уже почти рассвело, край солнца уже высунулся за очертаниями далеких Драконовых Гор. Юкиара проводила Арстеля до его лавки и, обняв друга, теперь, пожалуй, любовника, на прощание, пожелала ему приятных снов и направилась к баракам. Стоило ей поравняться с трактиром «Желудок Дракона», до тонкого слуха девушки донеслось чье-то хныканье и всхлипы. Судя по всему, плакал мужчина, причем весьма зрелый. Стараясь не наделать шуму, она обогнула постройку и на заднем дворе заметила Хельда. Крылатый трактирщик, сгорбившись, сидел на наскоро сделанной бревенчатой скамье и заходился рыданиями. Периодически он сморкался в траву, вытирая руки о штаны, а затем продолжал стенания и лил слезы.

– Хельд? – она медленно подошла к нему, в настороженном жесте выставив перед собой руку, точно хотела его погладить, – что случилось? Кто тебя обидел?

Обладатель таверны смерил униженным взглядом девушку и выдавил из себя:

– Жизнь! Она сделала меня настолько великолепным, – он рукавом вытер сопли и шмыгнул носом, – что это сияние ослепляет всех вокруг. Они так слепы, что не видят нужным оказывать почести и ублажать Хельда Великого. Где гарем из клирийских жриц богини любви? Где завистники, готовые удавиться от одного моего существования?