Очерки истории Италии. 476–1918 годы

Ни за что не желая допустить, чтобы будущий мир был заключен без ее участия, империалистическая Италия проявляла особую заботу о том, чтобы вовремя выбрать и не пропустить наиболее благоприятный момент для активного вмешательства в войну. Уже в первые дни войны итальянские дипломаты заговорили о возможности и условиях перехода Италии на сторону Антанты.

4 августа итальянский посол в России маркиз Карлотти изложил условия, на которых Италия решилась бы примкнуть к России и Франции, а именно: сверх получения Трентино, она желала бы обеспечить себе преобладающее положение в Адриатическом море и с этой целью хотела бы получить Валону.

Правительства Антанты приняли эти требования Италии и сверх того, по совету англичан, предложили ей Триест.

Но в то время как итальянское правительство собиралось вплотную повести переговоры о переходе в лагерь Антанты, ее военное положение серьезно ухудшилось. Германские войска, преодолев сопротивление бельгийцев, вступили на территорию Франции. Ход военных событий на Западном фронте показал итальянским политикам, что на скорую победу Антанты рассчитывать не следует и что поспешно связывать свою судьбу с нею и окончательно порывать с центральными державами еще очень опасно. Поэтому они решили не рисковать и не давать пока дальнейшего хода начавшимся переговорам, не прекращая, однако, их полностью.

Военные успехи немцев в Бельгии и во Франции в первый месяц войны производили в правящих верхах Италии угнетающее впечатление. Под их воздействием затаенная боязнь перед возможностью австро-германской мести перерастала в панический страх. Министр иностранных дел Сан Джульяно был настолько подавлен немецкими победами, что считал крайне рискованным делом даже обычные встречи с антантовскими послами.

В этих условиях итальянские правители отложили на время переговоры с Антантой, но отнюдь не прекратили их полностью. В Риме не оставляли мысли со временем, как только позволят обстоятельства, продолжить эти переговоры.