В полдень, на Белых прудах

Сидящие в председательском кабинете дружно замерли.

Не шевелился и Матекин. У него снова на лысине выступил пот, но он почему-то не решался его вытирать, ждал, похоже, более удобного случая.

— А из Кирпилей написал кто-нибудь? — спросили справа, нарушив тем самым тишину.

Каширин покосился на Матекина:

— И из Кирпилей есть письма. Прочитать?

В кабинете оживились:

— Ну конечно же, Афанасий Львович!

— Прочитать!

— А ну, что там рядовые колхозники на нас пишут?

Каширин поднял опять руку:

— Тише, товарищи! Вот такое. Слушайте! — и стал читать: — «Уважаемый Афанасий, я хоть и стар и мне должно быть все одно, ан не удерживаюсь и хочу сказать вот што: при тебе, Афанасий, люди и работали и отдыхали. До тебя тоже работали и отдыхали. Сейчас отдыха нет в нашем колхозе. Люди работают от зари до зари, а отдыха не имеют. Чего, спросишь? Митька, председатель наш, с планом спешит, отрапортовать первым хочет. А можно ведь и не спешить, коли хорошо организовать все. Ране-то не спешили, верно? Я еще почему пишу, Афанасий. У меня дочка Елена с тремя детьми без мужика. Вота и гляди: она на работе и на работе, а я с детьми и с детьми. А они, окаянные, не послушные, они меня забодали. А Елена моя все на работе и на работе. А у меня уж никаких сил за ее детьми глядеть. Не веришь — приезжай, Афанасий, и других вези, пушшай сами убедятся, что у нас тут выходит. Скажи нашему Митьке, пушшай все же когда-никогда дает колхозникам выходные. Заодно выходные эти и у меня будут, от детишек. Найди, Афанасий, время и разберись в этом, хорошо?». — Каширин сделал паузу. — А вот еще: «Товарищ председатель райисполкома! — стал он читать. — Я решил уйти из колхоза, а Матекин не отпускает меня. Я ему говорю: учиться буду, пойду на курсы мотоциклистов, чтоб потом гонять по вертикальной стене. А он мне: «Дурак ты, Иван, и не лечишься — (грубо? факт, грубо!), — кто же тебя на вертикальную стену выпустит, когда ты всего боишься!» Я спрашиваю: конкретно, чего я боюсь? Он отвечает: «Работы, вот чего!» (Опять же грубо, потому как я работы не боюсь, я боюсь на курсы мотоциклистов опоздать, выучиться по вертикальной стене ездить). Я у Матекина последний раз спросил: отпустите из колхоза? «Нет», — сказал он окончательно. Вот я и обращаюсь к вам, товарищ председатель райисполкома, чтоб вы вошли в мое положение и посодействовали мне определиться на курсы. А я, когда выучусь на мотоциклиста и стану гонять по вертикальной стене, приглашу вас за это на представление, и вы самолично тогда увидите, что мне море по колено и что я ничего не боюсь — факт! С уважением — Иван Нечай». — Каширин дочитал письмо и посмотрел на сидящих: те падали со смеху.