Хранители [litres]

Данька сидел на кровати, упершись затылком в стену. Едва различимые всхлипывания в соседней комнате постепенно затихли. Кажется, Алька, наконец, уснула. От Даньки не ускользнули темные круги под глазами девчонки, ее немного преувеличенная радость. Он в тысячный раз отругал себя за то, что вмешался в ее жизнь. «Жила бы себе нормально, сейчас оплакивала бы своего плюшевого мишку, откопанного среди развалин, – думал Даня. – А вместо этого – смерть и горе…»

Даня осторожно поднялся с постели, поняв, что мысли уснуть не дадут, и спустился на первый этаж. Тело плохо восстанавливалось после тяжелых травм, и Даня взял за правило тренироваться ночью. Чтобы Алька не видела… Да и меньше шансов нарваться на хмурый взгляд Велеса, строго запретившего любые нагрузки. «Ему бы так: целый день лежишь, ничего не делаешь, только душа наизнанку готова вывернуться от вида потемневшей от горя Анны и показного веселья измученной Альки».

Цезарь, как обычно, чуть вильнул хвостом, приветствуя друга. Даня почесал его за ухом и огляделся. Алькина дворняжка по-хозяйски расположилась на диване. Но Марго – «свой человек» и не выдаст. Кажется, никого «посторонних» нет.

– Ты готов? – Данька потрепал за ухом пса.

Тот вильнул хвостом. Мальчишка встал в центре комнаты на единственном относительно свободном пространстве и попытался отвлечься от ноющей боли в груди, от тяжелых мыслей, изводивших его целый день, от грызущего чувства вины за погибших друзей.

Ощущение тепла возникло внутри, медленно расползлось по телу, достигло кончиков пальцев. Пространство вокруг изменилось: сделалось больше, прозрачнее, проникло внутрь, просочилось в каждую клеточку, заполнило каждый уголок. Даня закрыл глаза и внутренне улыбнулся: «Сила не ушла!.. Мы еще повоюем!»