Избранные произведения. V том

Глава 1

Джонатан, Джессика и я проволокли тело нашего отца сначала через столовую, потом через обставленную по последней моде, в духе Старой Англии, кухню. С трудом протащили через дверь черного хода, потому что папаша не желал гнуться. И дело не в характере или темпераменте, хотя старый пердун, когда хотел, становился очень жестким. Не гнулся он из-за трупного окоченения. Мышцы напряглись, плоть затвердела. Мы пинали его, пока он не продавился посередине и не вывалился в дверной проем. Потом стащили с крыльца и шести ступенек на лужайку.

— Он весит тонну! — пожаловался Джонатан, тяжело дыша и вытирая со лба пот.

— Не тонну, — возразила Джессика. — Меньше двухсот фунтов.

Хотя мы — тройняшки и во многом удивительно похожи, в мелочах мы отличаемся друг от друга. Например, Джессика самая прагматичная, тогда как Джонатан любит преувеличивать, фантазировать, мечтать. Я — где-то посередине между этими крайностями. Прагматичный мечтатель?

— Что теперь? — спросил Джонатан, поморщившись от отвращения и кивнув на лежащий на траве труп.

— Сожжем его, — ответила Джессика, и ее милые губки превратились в узкую карандашную черту. Утренний ветерок подхватил золотистые волосы Джессики, и они заблестели на солнце. День выдался превосходным, а она была самой прекрасной его частью. — Сожжем их всех.

— Не следует ли нам притащить мать и сжечь их вместе? — спросил Джонатан. — Сэкономим силы.

— Если сделать большой погребальный костер, языки пламени могут подняться слишком высоко, — ответила Джессика. — А мы же не хотим, чтобы случайная искра подожгла дом.

— Мы можем выбрать любой дом в этом мире, — Джонатан широко раскинул руки, охватывая курортный городок, штат Массачусетс, Северо-Американский континент, всю планету.

Джессика молча смотрела на него.

— Разве я не прав, Джерри? — обратился Джонатан ко мне. — Разве мы не можем жить, где захотим? Разве не глупо волноваться из-за одного-единственного дома?

— Ты прав, — кивнул я.

— Мне нравится этот дом, — отчеканила Джессика.

Поскольку Джессике нравился этот дом, мы встали в пятнадцати футах от трупа, посмотрели на него, подумали о языках пламени и мгновенно подожгли его. Яркий огонь укутал отца оранжево-красным одеялом. Горел труп хорошо, быстро почернел, раздуваясь, шипя, и, наконец, превратился в пепел.

— Мне кажется, я должен грустить, — вздохнул Джонатан.

Джессика скорчила гримаску.

— Все-таки он был нашим отцом, — не унимался Джонатан.

— Мы — выше дешевой сентиментальности, — Джессика сурово посмотрела на каждого из нас, чтобы убедиться, что мы это понимаем. — Мы — новая раса с новыми эмоциями, новыми подходами.

— Полагаю, что да, — в голосе Джонатана убежденности не слышалось.

— А теперь давайте займемся матерью, — сменила тему Джессика.

Десятилетняя Джессика, на тридцать шесть минут моложе Джонатана, на три — меня, решительностью превосходила нас обоих. И обычно добивалась своего.

Мы вернулись в дом и выволокли мать.