Другая музыка нужна

Мартон оставил собаку, ее хозяина и дорожных рабочих. Он шел по дороге обратно в деревню. Прибавил шагу. Хотел пораньше вернуться домой. Шагать одному без симфонии было неприятно, да и терпения не хватало. «У такой собаки, — пронеслось в голове Мартона, — многому можно научиться. Она и мгновенья не постоит на месте, бегает, носится, не знает печали, полна сил. Вот бы и жизнь стала такой — вечным движением… Надо же делать что-то. Интересно, — другая мысль пришла ему в голову, — вот художники рисуют животных, писатели пишут про них. А почему они у композиторов не появляются никогда? Разве что птицы иногда, птичий щебет. А если б они участвовали в моей симфонии? Ведь животные тоже имеют отношение к человеку, у них есть и голос и чувства. Дома попробую продолжить симфонию, — решил он, словно и вправду писал музыкальное произведение. — Третья часть все равно будет горячей, веселой, а тогда лучше писать ее в теплой комнате… Жизнь вечна… вечна… вечна!..» И он шагал под это «жизнь вечна».

Для того чтобы обдумать все, не понадобилось и двадцати шагов. Ветер, очевидно одобряя стремление Мартона вернуться домой, прекратил свои шальные игры и упорно дул ему в спину, подталкивая юношу к деревне, чтобы он как можно скорее взялся за третью часть симфонии, где будет участвовать, должно быть, и эта шустрая собака. Только Мартон не знал еще, как ее выразить звуками. «На фаготе можно, конечно, лаять. Только будет ли это красиво? А как же молчать, подобно этой слепой лошади? Как можно выразить молчание? Как же кувыркаться в музыке, как эта вот собака, или лететь, описывая чудесную дугу?..» Он как раз думал о том (и, должно быть, не прошел еще и тридцати шагов), что в музыке можно выразить и зимний пейзаж, и вообще пейзаж, лес, дом, свернутую на сторону лачужку, облака, звезды и даже солнечный свет, когда рядом с ним пронесся груженный кирпичом монастырский грузовик, и одновременно с этим, по крайней мере так ему показалось, он услышал собачий визг. Мартон обернулся стремительно и увидел, что грузовик мчится к лесу, а собака, будто все еще играя, закружилась вокруг себя, потом молча соскользнула в канаву, прижалась к земле, точно мышь ловила. «Играет? А может, ее машина сшибла? Но почему же она не воет тогда? А если играет, то почему не выбежала опять на дорогу?»