Я научу тебя любить
- Автор: Акулова Мария Анатольевна
- Серия: Самые разные — самые близкие #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Я научу тебя любить». Краткое содержание книги:
— Я никому не мщу. Я просто…
Начала, но почему-то договорить не смогла.
Попыталась оттолкнуть его руку, внезапно всхлипнув. Настойчиво. Да только не получилось…
— Ань… — Корней окликнул, моментально сменив тон. Уже не требовательно. Прося будто.
Она же только головой замотала, отворачиваясь сильнее. Спиной к нему, лицом к стене…
— Ань… Зайка… Вот что ты делаешь? Кому от этого легче? Мне? Тебе? Кому? Скажи мне… Давай поговорим. Пожалуйста…
— Отпусти меня, пожалуйста… — Корней услышал просьбу, произнесенную сдавленным голосом. Почувствовал, что снова начинает злиться… Потому что они так никогда и ни к чему не придут. Никогда и ни к чему. Она идет в отказ. Она по-прежнему не готова. Три недели лелеет свою обиду. Обиду на него из-за женщины, которая гроша ломанного не стоит.
— Как можно было все так похерить, Аня? Как? И меня когда отпустит? — Корней приблизился, шепнул в самое ухо, снова дыша своим медом. Чувствовал ее дрожь. Слышал, что всхлипы становятся более частыми. Хотел в охапку сгрести… И сам толком не знал, что дальше — раздавить к чертям или залюбить до смерти. Соскучился так… Сам ненавидеть начал. Запутался. И сам совсем запутался… Лучше всех ее понимал, наверное… Но она не хотела. Ни помощи принимать. Ни к себе подпускать. Не хотела давать ему шанс. Им шанс давать не хотела.
— Корней, вы пугаете ее… Отойдите, пожалуйста…
Вот только ему не дали сделать ни то, ни другое.
И он сам, и Аня, спрятавшая лицо в ладонях, пропустили приближение верной подруги.
Которая не отличалась робостью. Надавила на мужское плечо, наставила отодвинуться, встала между, будто Аню закрывая…
— Слышите? Она не хочет с вами говорить. Пожалуйста… Просто уйдите…
В отличие от зайки, эта не боялась смотреть ему в лицо. Говорила вроде бы просящим тоном, но достаточно уверенно. Отвлекая внимание от вздрагивающих плеч на себя…
— Пожалуйста, Корней…
Высоцкий сощурился, глядя на подругу… Алину, кажется… Только сейчас осознавая, что она говорит вообще-то…
Потом снова на Анину спину…
Понял, что она правда плачет. Стоит и плачет…
Почувствовал, что снова волной дикая безнадега…
Потянулся к голове, повел по волосам, отвернулся, ругнулся…
Пошел прочь, ничего не сказав. Ничего не сделав.
Загнав их еще глубже в угол, кажется…
— Мудак ты, Высоцкий… Какой ты мудак…
Вернулся в свой кабинет, приблизился к столу, взял мячик, будто взвесил… Как когда-то футляр с кольцом… И запустил в херову «стену славы». Туда, где застекленные рамы и куча сертификатов, грамот, дипломов. Туда, где его продаваемый фасад, за которым… Неконтролируемое желание и огромное умение уничтожать все, что попадается на пути. Неспособность отпустить, смириться, забить, позволить… Жить так, как считает нужным. Без него жить. Потому что с ним она не просто не хочет. Не может, кажется.
Он своими руками сделал все, чтобы не смогла. Разбил вдребезги так же, как обвалил сейчас все свои бессмысленные достижения.
— Ты что вытворяешь, Высоцкий? — в его кабинет без стука обычно не заходили. Особенно на протяжении последних двух недель. Кто мог — предпочитал в принципе не заходить, чтобы не нарваться.
Вот только Самарский нарваться явно не боялся.
Вошел, захлопнул дверь за спиной, перевел неодобрительный взгляд со стены с местами перекошенными, а в большинстве своем обвалившимися рамами на Корнея, который…
Абсолютно спокойно поднял подкотившийся к ногам мячик, снова покрутил в руках, пошел к дивану.
Сел, уставился перед собой…
Самому бы разобраться, что творит… И как перестать.
— Ты мне половину офиса распугал, Корней. В коридоре девочка рыдает. Твоя, блять, девочка. Мимо кабинета люди на цыпочках пролетают. Что происходит вообще?
Ярослав говорил, с прищуром глядя на профиль Корнея. Тот же…
Больше на мячик. Хмыкнул даже, когда услышал про «на цыпочках», зля этим Самарского сильнее…
— Вы были правы, Ярослав Анатольевич… Не надо было… С девочкой… Связываться… — Сказал, снова позволяя губам растянуться в ухмылке. Только не снисходительной, как бывало раньше, а какой-то горькой… — Ваше «я же говорил» сейчас будет как нельзя более уместным…
Корней повернул голову, глядя на Самарского вроде как выжидающе…
Как-то так случилось, что на душе внезапно стало спокойно до омертвения. Выпустил пар. Сорвался. Добился. Пришел — херанул. И отпустило.
Конечно же, на время. Конечно же, не окончательно. Но когда-то ведь и окончательно должно… Наверное…
Высоцкому было совершенно все равно, что сделает Самарский. В идеале, естественно, чтобы ушел, оставив его самого, но не сложилось.