Сюрприз в рыжем портфеле
- Автор: Егоров Борис Андрианович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Сюрприз в рыжем портфеле». Краткое содержание книги:
В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».
Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).
В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.
Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые веселые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.
Главная задача опровергателя, естественно, опровергать. Все, от первой до последней строчки.
— Так вы пишете, что я в тот вечер был в рубашке в полосочку? А в полосочку у меня никогда не было. Есть только в клеточку…
— Да, но вы учинили дебош?
— Это неважно. Я о рубашке. Значит, вы меня не видели. Значит, выдумка. Значит, неправда. Публикуйте опровержение. Иначе я пойду выше.
Опровергатель уходит, хлопнув дверью, и из коридора до вас доносится его возмущенное:
— А еще сатирик!
Трудно быть сатириком. Но он оптимист. Сатирика вдохновляет читатель. Читатель любит его жанр. Хороший, внимательный, взыскательный читатель. Увидев на полке книжного магазина сатирическую книжку, он торопится к кассе выбивать чек. А потом читает, смеется, если смешно, пишет автору письмо, в котором взвешивает плюсы и минусы, желает «больших творческих»…
И сатирик как-то забывает о том, что на него в претензии тетя. И не вспоминается разговор о «дергалке» в туалете. И не приходит на память вечер с участием веселого Севы. И забыто о рубрике «Обо всем понемногу». Разве только жена еще раз нанесет травму:
— Не мог за собой на столе прибрать. А еще сатирик!
2. Обижаются…
Послушав мое сердце и измерив давление, врач горестно заключил:
— Не очень, знаете ли, у вас… Курите?
— Да.
— Курить не надо. Бросьте. Жирное едите?
— Да.
— Жирное есть не надо. Бросьте. Характер работы?
— Пишу.
— Уж не сатиру ли?
— Сатиру.
— Сатиру писать не надо. Бросьте.
Врач был прав, ибо еще не доказано, что вреднее — курить или писать сатиру.
И дело не в трудностях самого ремесла, а в последствиях: все обижаются. Вирус обидчивости распространяется с невероятной быстротой…
Напечатаешь рассказец, небольшой рассказец, и вроде бы ничего такого в нем нет, а потом неделю, а то и декаду телефон покоя не дает. Звонят, жалуются.
— Эх, Борис, Борис! Не ожидал я от тебя такого, — убитым голосом говорит бывший дачный сосед Виктор Петрович. — Так меня ославить!
— Когда? Где?
— Как где? В последнем рассказе. Кто у тебя там главный отрицательный герой? Виктор Петрович. А я кто?
— Но… — пытаюсь я возразить.
— Что «но»? — перебивает меня собеседник. — Все сходится: он у тебя любит выпить, играет в преферанс…
— Я не знал, что вы преферансист. Когда вы сели за карты?
— Да года два.
— А мы целых три не виделись.
— Оправдывайся! Все сходится. Тот опаздывает на работу, я тоже опаздываю…
И я мысленно говорю себе: «Все. Викторов Петровичей у меня в рассказах больше не будет».
А кто будет? По этому вопросу я советуюсь с женой.
— Может, Степан Сергеевич?
— Ни в коем случае: за стенкой живет.
— Алексей Васильевич?
— Ты с ума сошел: мой начальник.
— Васи…
— Ни-ни!
— Аким…
— Никаких Акимов! Жэк! Техник-смотритель! Потекут краны — утонем…
Я хватаю справочник личных имен: Никон? Нестор? Никодим?
То же самое происходит с фамилиями. Отпадают: Иванов (лицо, от которого много зависит), Петров (от него зависит еще больше), Сидоров (родственник).
Но одними именами и фамилиями дело не ограничивается.
— Эх, Борис, Борис! Ну и выставил ты нас на посмешище, — слышится в телефонной трубке.
— Кого это вас?
— Отдел кадров, где лежит твоя трудовая книжка. Смеются все. Проходу не дают.
— Я вовсе не имел в виду…
— Ха-ха! Не имел? «Тесный коридор, на стене старая стенгазета, на окнах решетки…»
— Товарищи, не в помещении дело.
— Ну да. Конечно, в людях. А почему ты пишешь, что у нас в отделе кадров холодно и сухо говорят с людьми?
— Почему «у нас»? Это же рассказ. Я не называл учреждения…
— Ладно. Будь здоров. Нам уже по выговору врезали.
И я мысленно говорю себе: больше об отделах кадров не пишу. Про бухгалтерию тоже. Уже пострадал. Не трогаю также месткомы: имею отповедь от профсоюзного журнала. Не касаюсь Аэрофлота, Академии педагогических наук, телефонной станции, пожарных команд. И на единого слова о трубочистах! Чтобы не очернить их светлый образ.
О географии тоже надо подумать. Где происходит действие моего рассказа? По предыдущим своим произведениям я уже получил демарши из четырех областей и от одной автономной республики…
Может, действие перенести на другую планету? Еще хуже. Скажут: уже намеками говоришь? Да? «Один ответственный марсианин принес в дар другому, еще более ответственному марсианину жареного поросенка…»