Девочка-лед

— Тебя поэтому никогда в начале сентября не бывает в школе? — догадываюсь я.

— Да. Мать до сих пор очень тяжело этот период переносит.

Мне становится стыдно. Я всегда думала, что господа Беркутовы в свое удовольствие на морях отдыхают, игнорируя начало учебного года, дабы не пропустить красочный бархатный сезон.

— Сергей, брат отца, всю жизнь мою мать любил. Он порядочный, знаешь. Не вмешивался и не лез в отношения родителей. Наблюдал со стороны. А когда в нашу семью пришло горе, решил жениться на матери. Она против была, да и я, собственно, тоже не был в восторге, бунтовал, из дома убегал, но… теперь понимаю, что именно брак с Сергеем и спас ее. Иначе не справилась бы. Точно нет.

Я чуть сильнее сжимаю его ладонь.

— Савелий появился на свет пару лет спустя. Мать скрывала беременность и факт его рождения. Не подумай дурного, дело не в том, что наша семья стыдится ребенка-инвалида, нет…

Я прекрасно понимаю, почему он так говорит. Это ведь тоже мною произнесенная фраза. Необдуманная и довольно резкая.

— Она переживала, что его, больного и слабого, замучают излишним вниманием, ведь после громкого убийства крупного бизнесмена, грязь лилась со всех сторон, и не один год. В том числе и потому, что Сергей взял нас под свое крыло и занялся бизнесом, который к нему перешел.

— Я понимаю. Извини меня за те высказывания в адрес твоей семьи.

— Мать хотела уберечь Савелия. Может, и неправильно, но это был ее выбор. Врачи вообще никаких прогнозов не давали и не дают. Каждый год мы слышим одно и то же: долго не проживет. У него синдром дауна и целый букет сопутствующих заболеваний, некоторые из них вообще не поддаются лечению.

— Мне так жаль…

Больше сдерживаться нет сил. Я оплетаю руками его сильную шею и обнимаю крепко-крепко. Так и сижу, тихонько вздрагивая и беззвучно роняя слезы на его обнаженные плечи.