Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— А Белла отнюдь не старая дева, она двух мужей схоронила, — добавил полковник Деспард.

— От всей души прошу прощения! — рассмеялся Винаблз.

— Смерть ее мужей соседи комментируют с устрашающими подробностями, — продолжал Деспард. — Говорят, они ей чем-то не угодили, она, бывало, только глянет на мужа, как он тут же заболевает, начинает чахнуть и отправляется к праотцам.

— Конечно, я и забыл, ведь она — местная колдунья.

— Так утверждает миссис Дейн-Колтроп.

— Любопытное явление — колдовство, — задумчиво проговорил Винаблз. — Самые разные варианты во всем мире. Помню, в Восточной Африке…

Он свободно и увлекательно заговорил на эту необычную тему, рассказывая о знахарях в Африке, малоизвестных культурах на Борнео. Пообещал после ленча показать маски африканских колдунов.

— Каких только редкостей не увидишь в этом доме, — улыбнулась Роуда.

— Что же, если не можешь бродить по свету, пусть весь свет приходит к тебе. — В словах Винаблза послышалась горечь. Он взглянул мельком на свои парализованные ноги. — Чего только нет в этом мире земном[607], — процитировал он. — Мне хочется столько знать и видеть! Это мой недостаток, наверное. Признаюсь, кое-что я в жизни успел. И даже сейчас нахожу для себя утешение.

— А почему именно здесь? — неожиданно спросила миссис Оливер.

Гости испытывали некоторую неловкость, обычную, когда в легкой беседе речь коснется чьей-то личной трагедии. Одна миссис Оливер выглядела безмятежно. Она задала вопрос, потому что хотела знать. Ее откровенное любопытство восстановило непринужденную атмосферу.

Винаблз вопросительно взглянул на писательницу.

— Я хочу сказать, — продолжала миссис Оливер, — почему вы поселились здесь, в этой местности, оторванной от всего света? У вас здесь есть друзья?

— Нет. Я выбрал эти места, если уж вам интересно, потому что здесь не живет никто из моих друзей, — ответил он с легкой иронической усмешкой.

«Интересно, насколько глубоко он переживает свою трагедию? — подумал я. — Он утратил возможность беспрепятственно ездить по свету, изучать мир. Быть может, в душе у него глубокая рана? Или же он, сумев приспособиться к изменившимся обстоятельствам, обрел тот покой, в котором проявляется истинное величие духа?»

Винаблз, словно угадав мои мысли, произнес:

— В своей статье вы подвергаете сомнению смысл понятия «величие». Вы сравниваете толкования этого понятия на Востоке и на Западе. А что мы сейчас в Англии подразумеваем под словами «выдающийся человек»?

— Разумеется, высокие помыслы и, безусловно, моральную силу, — ответил я.

У него заблестели глаза.

— Разве не бывает скверных людей, которых можно назвать великими? — спросил он.