Шестой остров
- Автор: Чаварриа Даниэль
- Год: 1989
- Язык: русский
- Переводчик: Евгений Лысенко
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Шестой остров». Краткое содержание книги:
Чтобы превратиться в Бласа Пи? Нет, это не было перевоплощение. Он просто слегка изменил свой облик, прибегая к простейшим приемам (контактные линзы, иная прическа, изменение манер, иной социальный тип), никакого переодевания. Блас Пи был коммерсантом, действовавшим честно и легально. Фальшивыми были только его имя и документы.
А это бывало, когда он готовил свои акции. В таких случаях он назывался любым именем и прибегал к настоящим переодеваниям, с накладными усами, с элементами гримировки, париками, накладками, изменяющими фигуру, словом, всякими фокусами. Акции свои он всегда готовил с максимальной тщательностью. На подготовку не жалел собственных денег... Что вы сказали? Сообщники? Как он мне говорил, их было трое: две женщины и один мужчина. Одну из этих женщин я знал: уроженка Коста-Рики, конечно, блондинка, очень хорошенькая, из немецкой семьи, раньше училась в США, потом пробовала свои силы в театре. Она была одним из его страстных увлечений. Поехала к нему на Кинту в качестве учительницы пластических движений и, кажется, вдобавок вела занятия
английским. С 1967 года они ряд лет занимались вместе преступной деятельностью.
Она? В 1965 году ей, вероятно, было чуть больше двадцати лет, так, года двадцать два, двадцать три.
Да, они и теперь живут вместе. Об этом мы еще поговорим. Дело в том, что Кинта-дель-Пердидо была закрыта правительством Пачеко Ареко 1 в 1967 году под предлогом, что ею руководят подрывные элементы. Действительно, Алехандро Фуэнрабия, числившийся директором школы, которому Бернардо передал всю административную работу, распоряжение финансами и прочее, с 1964 года был активным членом Коммунистической партии, и, в довершение беды, полиция арестовала в Кинте трех тупамарос, которых я сам привел туда как в надежное убежище. О тупамарос Бернардо знал, но о том, что Фуэнрабия коммунист, ему не было известно.
Можете себе представить! Вы уже могли убедиться, что у него была склонность к циклически повторявшимся депрессиям. А весть о том, что школа, которую он пять лет создавал, терпит крах, была сокрушительным ударом. Я пытался тогда его убедить, что для него настало время перейти к настоящей борьбе. Однако крах педагогического заведения, существование которого, пожалуй, было самым счастливым периодом его жизни, вместо того чтобы привести его к истинно радикальным взглядам, повергло в очередной духовный кризис. Думаю, единственное, что у него осталось от всего этого, была любовь к той костариканке. И с тех пор он занялся преступной деятельностью С поистине индустриальным размахом. Он стал добы-вать деньги крупными аферами. Наверно, по .нескольку миллионов долларов в год. Кроме похищений заложников, он совершал классически отработанные жульничества, шедевры шантажа, я бы сказал, просто ради
Пачеко Ареко Хорм (р 1770) — уругвайский rocy/oj стаеииый и политический. деятель 8 1747 17/7 гги— пречиде» I Уругвая.
злорадного удовольствия поиздеваться над ненавистными ему людьми.
Но ведь я вам уже говорил, что в характере этого человека много необъяснимых граней. Безо всякой необходимости и с прибылью куда меньшей, чем та; которую приносили похищения заложников, он совершал мошенничества с произведениями искусства, с археологическими находками, продавал станки для печатания денег, городские памятники, подводные участки в море и, главное, совершал прямо-таки чудеса с сфере симонии ’. Однажды я спросил у него, зачем он это делает. «Чтобы жить»,— ответил он. Тогда я его не понял. Лишь позже догадался, что изобретательность в преступлениях, направленных против недостойных людей, не была, по его понятиям, аморальной и доставляла некое удовлетворение, во всяком случае, куда более острое, чем радости пенсионеров, которые ждут смерти, решая кроссворды или читая детективные романы. Бернардо решил сделать таким романом свою жизнь.
Ну, разумеется! Я неоднократно пытался вовлечь его в сферу настоящей революционной деятельности, но его уклончивая реакция или, вернее, то, что он назвал своей «неспособностью к активной борьбе из-за возможных ее искажений», убедили меня в тщетности моих попыток; я лишь достиг того, что он из года в год увеличивал финансовую помощь боевым организациям, которым я сочувствовал. Большая часть его жизни была отмечена всевозможными разочарованиями. После разгрома Кинты он жил только своей любовью к костариканке да страстью загезать грандиозные авантюры.
Надеюсь, товарищ майор, теперь вам понятно, почему я дал вам прочесть его автобиографию. Речь идет о чрезвычайно сложном характере, к которому весьма трудно подобрать ярлык,— в одних аспектах довольно ограниченном, в других сверходаренном, в ком