Двойной генерал

— В Вильнюсе сформируется ударный кулак, — рассуждает Болдин, — могут ударить по Минску, могут сместить на восток вплоть до Даугавпилса. На этом отрезке везде есть возможность ударить нас в побрюшье… или вы хотите приходящие эшелоны тоже разбомбить.

— Не-а, — улыбаюсь гадко и с наслаждением. И смотрю на Никитина со значением. По моему примеру через четверть минуты на него смотрят все. И опять он меня радует. Молчит, но глаза загораются, как у кота, который засёк шебуршащую рядом мышку. Хм-м, кажется, я знаю, кто у меня станет следующим командармом. Странное дело, армию легче создать, чем командарма толкового найти.

— Об этом позже. Пока делаем схему удара по Паневежису.

Через час из Мачулищ вылетает тройка Яков, два Як-1 и один Як-4, разведчик с кинокамерой. Тот парень, разведчик уже за двести часов налетал. Одну машину в ноль износил, вернее, мотор, вторую сейчас пилит.

Эта тройка должна пролететь по маршруту, запомнить его. Разведчик проведёт фотосъёмку ж/д узла Поневежиса. Обратно мы решили проложить ещё один маршрут, резервный. Разработка военных операций непростое дело. Посты ВНОС задействуются. Кстати, надо их выносить на территорию Литвы. Подумаем. Кроме того, на заданные позиции выйдут зенитные средства, те же зенитные платформы подойдут или ЗСУ. Это отсечка возможной погони истребителей люфтваффе. Пара эскадрилий прикрытия наготове, опять-таки для горячей встречи нежелательных гостей.

27 июня, пятница, время 05:25.

Минск, аэродром Мачулищи (84-ый иап, 59-ая иад).

— Я, ваш командующий не разрешаю, а приказываю! — обращаюсь почти к полусотне лётчиков, в идеально ровном строю, внимательно ловящих каждое моё слово. — Приказываю вам быть хитрыми, подлыми и коварными бойцами! Вас называют сталинскими соколами! А сокол — птица хищная и кровожадная. Вы должны быть кровожадными, жестокими и беспощадными! Это враг! Они пришли, чтобы уничтожать нас и делать своими рабами. Они развлекаются тем, что расстреливают колонны беженцев и санитарные эшелоны! Не знали? Знайте! Они убивают ваших товарищей, выпрыгнувших из сбитых самолётов. И в воздухе и на земле. Делайте то же самое при каждом удобном случае! Не давайте им спасаться. Подготовка каждого лётчика обходится Германии в пять раз дороже, чем нашего. Одно! — поднимаю вверх указательный палец. — Только одно обстоятельство может спасти жизнь немецкому лётчику — сдача в плен! Немецких лётчиков мы можем терпеть только в двух видах: мёртвые или пленные. Других на нашей земле быть не должно.