Рыцарь в сияющем костюме [ЛП]

Боже! Должно быть, Астрид действительно хотела убить меня. Я хотел покончить с собой!

Продажная шлюха?

Это было самое нелепое и неподходящее описание для Астрид.

Во-первых, она не золотоискательница. Единственное, что стояло между нами — это мои деньги. Если бы я был Райдером, барменом, мы бы уже давно были вместе. Но я Райдер Ван Вудсен. И у нее была эта дурацкая идея в голове, что люди будут судить ее и смотреть на нее сверху вниз, если она будет со мной.

Боже, как же она права! Ее судили, это точно. На нее смотрели сверху вниз. Я! Я был первым, кто осудил ее, потому что она сбила меня с толку. Потому что я изо всех сил старался побороть свою необъяснимую потребность и влечение к ней.

Шлюха?

Это так забавно, что Астрид, должно быть, смеялась от души, если не была занята тем, что оскорблялась этим словом.

Астрид была девственницей, когда я взял ее. И она не была ни с одним мужчиной… кроме меня. Я был для нее единственным. Я должен был понять, как мне повезло. Если бы не я, она была бы чистой… невинной. И у меня хватило смелости намекнуть, что она спала с кем попало, чтобы добраться до мужских карманов!

Я придумал, как помочь ей встать на ноги. Я действительно верил в нее. Я верил в то, что она может сделать. Идея инвестировать в ее компанию принадлежала только мне. Я подошел к ее кузену, чтобы он помог мне.

Ее компания была одной из тех вещей, которые делали ее счастливой, и я забрал ее тоже, зная, что, забрав свои деньги, ей придется несладко. Но мне было все равно!

Как только я помог ей встать, я раздавил ее. Я забрал ее дух, после того как забрал ее счастье, которое, как я теперь знаю, во… мне.

Боже, она любила меня. И я причинил ей больше боли, чем мог себе представить. Она не хотела мне доверять. Но я ее заставил. Я заставил ее влюбиться в меня. И меньше чем через неделю после того, как она рискнула со мной, она потеряла меня.

Было бы лучше, если бы я погиб в той аварии. По крайней мере, Астрид жила бы, зная, что я люблю ее. Она всегда бы помнила, как сильно я заботился о ней, как много я был готов отдать, чтобы защитить ее. Она бы продолжала жить, зная, что мое сердце принадлежит ей, и что, если бы любви было достаточно для нас двоих, я всегда был бы рядом, занимался бы с ней любовью, защищал ее, заставлял ее смеяться и сделал ее «долго и счастливо» реальностью.

Но то, что случилось с нами, было хуже смерти. Это разорвало нас на части, хотя смерть не смогла бы этого сделать.

Я разбил ей сердце. Я оскорбил ее. Я смотрел на нее сверху вниз. Я называл ее именами, которых она не заслуживала. Я сделал все это, пообещав ей, что никогда не причиню ей вреда. После того, как попросил ее довериться мне.

Должно быть, она очень волновалась, когда узнала о несчастном случае. Должно быть, она боялась потерять меня. Представляю, какие слезы она пролила, когда я был в операционной. И когда она, должно быть, почувствовала облегчение оттого, что я вне опасности, я открыл рот и принялся осыпать ее оскорблениями.