Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990
- Автор: Саломатов Андрей Васильевич, Флеминг Иен
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Издательство Агентства печати "Новости"
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990». Краткое содержание книги:
— Давайте свои вещи.
Конечно, все дело было в вещах.
Вещи, в сущности, были дрянь. Поношенные остатки заграничных путешествий. Но заграничное происхождение и необычный вид делали их для этих наивных ребят лакомой приманкой.
Пойдет эшелон — из-за вещей, конечно, начнется свалка.
Для Андрея дело было не в вещах, а в чувстве достоинства, в характере.
Итак, свалка безоружных с озверелыми ребятами, у которых припрятаны ножи и бритвы. На стороне Андрея — старики, растерявшиеся и просто трусы.
Если б можно было отдать это барахло без потери достоинства, Андрей отдал бы, но подчиниться насилию — никогда! А свалка на ходу поезда, несмотря на его решимость и силу, — это гибель.
Карзубый уделяет Андрею массу внимания.
Перед отправкой он еще раз предлагает:
— Как вы будете спать на полу? Давайте ваши вещи.
— Спасибо. Я привык спать сидя…
— Хорошенькая привычка!
Карзубый не унимается:
— Вы сами откуда?
— Из Ленинграда…
— Там родились?
— Нет, я родился на Украине.
На Украине? А в каком городе?
— В городе Ч.
— В Ч.?
Глаза Карзубого широко раскрыты. Он больше не щурится.
— А как ваша фамилия?
— Быстров.
— А ваш папа был врач?
Пришла очередь удивляться Андрею.
— Откуда вы знаете?
— А вы помните сапожный магазин на Дворянской против банка?
— В одной половине часовщик, а в другой сапожник?
— Ну конечно же! Ой! — задыхается Карзубый. Он взволнован, он хватает Андрея за руку…
— А хозяин — высокий старик с узкой седой бородой, — вспоминает Андрей.
— Так это мой папа…
— А на тротуаре на стуле полная дама в ситцевом платье вяжет чулок?
— Так это моя мама.
— …и двое ребят, — уже сочиняет Андрей.
— …так это мы с братом! Послушайте, кладите ваши шмутки рядом со мной, забирайтесь сами и будьте абсолютно спокойны.
Двадцатилетний юбилей Октября сам по себе, а вагон с сорока двумя з/к сам по себе.
Идет он куда-то в неизвестное, освещенный стеариновым огарком, весь сотрясающийся, гремит колесами. По крыше, стуча сапогами, бегает охрана. Никто больше не говорит об амнистии.
— Слушайте, — шепчет Карзубый на ухо Андрею, — рассказывайте что-нибудь, иначе будут карты…
У Андрея странное чувство. Он понимает — предстоит испытание силы слова, единственное в своем роде состязание искусства с инстинктом. Может быть, битва не на жизнь, а на смерть. Воровские рассказы были бы вернее всего, но он их почти не знает, тюремных сохранилось в памяти слишком мало.
На помощь, великие мастера сюжетного рассказа, Дюма, Скотт, Конан Дойл, Мопассан, Эдгар По, и в первую очередь непревзойденный Дюма! Спасайте!
— Хотите слушать роман? — небрежно спрашивает Карзубый.
— Давай, давай!
— Валяй, завинчивай!
— Только, чтоб забористо! — несется из утонувших во тьме углов.
Андрей устраивается удобней и начинает.
Дрожит, скрипит вагон, выстукивают колеса. Пламя огарка колеблется от сквозняков. Дрожат, прыгают тени. Свеча гаснет и загорается вновь. Все лица обращены к Андрею. Таинственный остров Монте-Кристо, алмазы, золото, несчетное богатство, таинственная власть.
Юноши, соскользнувшие с жизненных дорог, опьянены. Могут ли быть лучшие слушатели? Они готовы отдать в распоряжение рассказчика последнюю закрутку. Только общая усталость и конец свечи позволяют оборвать рассказ на самом остром месте. Вагон затихает.
— А завтра будет?
— Будет.
Андрей засыпает, словно после тяжелой работы, положив голову на мешок с барахлом.
Ночью незаметно уплыл старый стального цвета костюм. Карзубый поморщился.
— Не поднимайте шуму… Верну.
На другую и третью ночь повторилась та же история.
— Ну я не знаю, что с этим костюмом делать.
— Ладно, я сам.
Андрей подстерег. Пригодились уроки джиу-джитсу. За костюмом больше не охотились.
На седьмой или восьмой день, после раздачи хлеба и воблы, открылась дверь и двое часовых втолкнули в вагон человека…
Он встал на пороге, ногой оттолкнул лежащего на полу у самой двери и ждал. По вагону прошел шепот.
Молоденький белобрысый вор по команде Карзубого соскочил с нар, и на это место взобрался пришедший.
Он сидел, по-восточному скрестив ноги. Свет, падавший от узкого оконца, осветил восковое лицо с раздавшимися скулами и по-мертвому оловянными глазами. Он не проронил ни слова, не повернул головы. Ему дали кусок хлеба и рыбу. Он жевал, как автомат, не шевелясь телом, ни к кому не обращаясь, безучастный, как идол, медленно оживающее изваяние.