Загадка гибели СССР. (История заговоров и предательств. 1945-1991)

Главное в нашей книге — это поиск ответа на все тот же извечный вопрос, который поднял еще не превзойденный гений и великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин: «…Гений и злодейство — две вещи несовместные?» Увы — совместили. И даже совсем наоборот, «добро» (не абсолютное умозрительное Добро, а добро в руках, сердцах и умах людей) не смогло еще не только адекватно ответить, а даже поведать нам о катастрофе… Мы узнали обо всем последними.

Сегодня уже не столько (по выражению Д. Сороса) «большие деньги делают политику», сколько тонкие интеллектуальные технологии. И хотелось бы, чтобы методологический ответ России был не только зеркальным, но и превзошел навязанные правила игры.

Однако самый больной вопрос при всем этом — это вопрос поддержки народом подобных методологических ответов, разработанных российскими аналитиками. Виноват ли народ в том, что произошло в период 1985–1991 гг. и последующего десятилетия? Ведь он согласился со всеми разрушениями, во многом поддался мишурному блеску демократических «свобод» и обещаниям зажиточной и сладкой жизни. Как точно и сгоречью сказал об этом (см. Приложение № 8) известный писатель, при жизни ставший классиком, Юрий Бондарев:

«Но своих политиков выбираем мы, и в главных наших бедах надо беспощадно обвинять себя, собственную леность думать, инертность и инфантильную наивность мышления, безнадежную надежду на „кривую“, которая вывезет — и, даст Бог, заживем. Сладко заживем.

Народ перестал уважать себя, вернее, он робеет заставить власть имущих уважать его человеческие права. Он страшится выказывать протест „вождям“, их заискиванию перед Западом, и становится не по себе, когда начинает казаться, что часть народа заражена порчей (выделено мной. — А.Ш.). Эта часть стала завистливой, недоброй, пропитанной желаниями беззаботной жизни, легкого богатства, удовольствий, которые ежедневно показывают, наподобие елочных игрушек, с экранов телевизоров. Эта часть развращена сексуальными зрелищами американского и русского образца, ее не трогают чужие беды, чужая боль, чужое несчастье; женщины потеряли стыд, вошло в норму „низвержение“ интимного белья, но обнаженные тела не вызывают естественную чувственность, а вызывают едкий смешок жрецов аномалий…» [5.18.С.2].