Теорема Столыпина

Понятно, что такой порядок априори тормозил акционерное учредительство, ставя к тому же компании в полную зависимость от властей. Помимо прочего, это приносило большие убытки, особенно во времена промышленных подъемов, когда время обретало особую ценность.

Данная система сохранялась прежде всего в связи с весьма жесткими ограничениями деятельности «нежелательных элементов», т. е. иностранных подданных и лиц иудейского вероисповедания, которые не могли заниматься определенными производствами, владеть предприятиями в ряде районов страны. Им прямо запрещалось приобретать земли: первым в 21 губернии Западной России и ряде других местностей, вторым а вторым — вне городских поселений 15 губерний черты еврейской оседлости и повсеместно вне этой черты.93

Хотя формально большинство этих законов не относилось к акционерным компаниям, их действие распространилось и на компании, участниками (акционерами) которых были дискриминируемые лица. Ограничения со временем только нарастали. При этом евреи-иностранцы дискриминировались вдвойне — и как иностранные подданные и как иудеи. По закону, лишь «по особым уважениям» им могло быть разрешено «только временное пребывание в империи… для производства торговли и банкирских операций при условии платежа первогильдейских пошлин»94.

Конечно, буквальное соблюдение этих ограничений не позволило бы экономике России добиться даже тех результатов, о которых мы уже говорили.

Поэтому был найден более или менее приемлемый компромисс.

Министерство финансов давило на Комитет министров, который в виде исключения утверждал уставы «отдельных компаний с акциями на предъявителя (владельцами которых могли быть и дискриминируемые лица) при условии, однако, что правления этих компаний будут состоять полностью или хотя бы в большинстве из недискриминируемых лиц». В этом случае компании (а их было до 70 % от общего числа учреждаемых) могли купить до 200 десятин земли.95

Витте писал в мемуарах: «Закон или, вернее, произвол в образовании акционерных обществ (все сие творилось в Комитете министров) всячески стеснял их развитие. Сколько раз я ни поднимал вопрос о введении явочной системы при образовании акционерных обществ, я всегда встречал затруднения в МВД вообще и у Плеве в частности и особенности»96. Произвол был неизбежен, потому, что у Комитета министров не было четкой правовой базы для принятия решений.

Одной из важнейших проблем русской индустриализации была неотделимая от акционерного законодательства проблема иностранного капитала.

При дворе, в правительстве и обществе были очень сильны негативные настроения по поводу его участия в народном хозяйстве (как известно, это было характерно не только для России).

Ксенофобия тут достигала высокого накала, и в ход шли нержавеющие аргументы о «распродаже родины», с которыми читатели хорошо знакомы и по нынешнему времени.[100] Кстати, сколько можно судить, эта ксенофобия пополам со шпиономанией не принесла нашей стране ни малейшего успеха.