Попутчица

Больше всего времени я проводила на кладбище. В первый день пришла, чтобы убраться на могилках родителей, положить свежих цветов (хотя братья и Игорь и без меня об этом заботились), а потом просто сидела у мраморной плиты, даже не решаясь ни о чём заговорить. Раньше, когда я приходила к родителям, я рассказывала всё, что происходило у меня в жизни, делилась какими-то радостями, какими-то переживаниями. Может это глупо, но мне всегда становилось после этого легче, а вот сейчас нет. Наверное, потому, что я впервые позволила себе затронуть те самые, давно вычеркнутые из моей памяти воспоминания. Перед глазами вновь промелькнули картины каждой нашей ссоры, каждого скандала. Вот папа отказывается платить за моё обучение, вот рвёт мой паспорт, и я опаздываю на вокзал....Тогда ведь я винила во всём именно родителей. Мне казалось, что из-за них у нас с Тимуром ничего не складывалось. А теперь? Кого мне винить теперь? Самого Тимура, за то, что жил все эти годы нормальной жизнью, завёл семью и теперь не собирается её бросать? А может, стоит покопаться в себе, ответить всего на один единственный вопрос: люблю я его? Если послушать своё сердце, то да, люблю...и очень сильно. Но вот если подумать головой....Когда мне было восемнадцать, я не могла справиться с материальными трудностями, не могла создать рай в шалаше с любимым человеком. Теперь навалившиеся проблемы тоже затмили чувства. Мне было проще сбежать, чем попытаться не то что бороться, а хотя бы не выронить из рук, может быть никуда не собирающееся уходить от меня счастья.

Не знаю, как я выдержала эти три дня наедине со своими мыслями, которым уже почти удалось свести меня с ума. В итоге, когда Алекс вернулся из клиники, я чуть ли не с порога бросилась его обнимать, чувствуя, что ещё никогда не испытывала столько радости при встрече с Колесниковым. Хотя сейчас я была бы счастлива увидеться с кем угодно, лишь бы только снова не оставаться одной.