Я твоя тень [СИ]

— Эй, уйди оттуда!

— Я только смотрю, — сказал я, не оборачиваясь, — и ничего не трогаю.

— Всё равно уйди, — повторил ты, но уже мягче. — Детка, я серьёзно. Хозяйка меня убьёт, если с её шедеврами что-то случится.

Я испытал смешанные чувства — воодушевление от слова «детка», которое от тебя сто лет не слышал, и стыд за то, что я в твоём представлении могу оказаться слоном в посудной лавке — но аккуратно вернул полиэтилен на место и отошёл подальше. Чтобы заняться себя чем-то и не бежать в порыве чувств к тебе, я поднялся наверх. Двуспальная кровать была накрыта лоскутным одеялом, а сверху насыпана гора маленьких подушечек. Рядом стоял исполинского размера шкаф, пара тумбочек — вот и вся спальня. Через резные деревянные перила, кое-где исчёрканные надписями, видна была половина первого яруса — та часть, где была спрятана мастерская твоей подруги-скульптора.

Внутренний голос нашёптывал мне, что рано радоваться, ещё ничего хорошего не произошло, что всё это временно, но я не мог не позволить себе проигнорировать его. Я откинулся на кровати и улыбнулся своему отражению в зеркальном потолке. И неважно, что я с трудом узнавал себя, главное, что мы были с тобой вместе.

Пообедав, или скорее поужинав, сэндвичами с рыбой и томатным соком, я в ожидании посмотрел на тебя. Хоть бы ты никуда не ушёл, и мы бы могли провести время вместе. Ты сидел за столом, пока я мыл посуду и сметал крошки, жевал большой палец левой, здоровой руки, сосредоточившись на своих мыслях. На правой руке красовалась неизменная перчатка без пальцев, на этот раз тёмно-коричневая с вышивкой. Я сел напротив и принялся снимать бинт со своей руки. Ты очнулся от мыслей.

— Ты что делаешь! Прекрати немедленно!

— Я только посмотрю и забинтую обратно.

По хорошему, бинт стоило поменять пару дней назад. Я освободил кисть и положил на стол, чтобы и ты смог полюбоваться тем, что сделал. Вся тыльная сторона ладони до средних фаланг пальцев оказалась неестественно розового цвета, всё остальное — ладонь, кончики пальцев — выглядели совершенно обычно. Никаких жёлтых пузырей или обугленных мест, какие я ожидал увидеть. Ты издал удивлённый звук и дёрнул меня за руку.

— Ни фига себе! Да ты просто слон какой-то! — ты ткнул розовую часть моей руки ногтем. — Больно? — я кивнул, но не поморщился. — Ну, хоть что-то.

Я боялся, что ты захочешь повторить процедуру, но об этом речи не зашло, даже когда ты снял перчатку и сравнил наши ожоги — твой был ярче и темнее. Я вспомнил ту боль, которой ты меня подверг, и не смог представить, что пришлось пережить тебе.