Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Как позже выяснится, это оскорбление повлекло за собой шлейф катастрофических последствий как для самой королевы Наваррской и ее двора, так и для всей королевской фамилии, не говоря уже о том, что оно прямо повлияло на развитие религиозного конфликта во Франции, став предтечей последней и самой кровавой из восьми религиозных войн второй половины XVI в. Генрих Наваррский сумел максимально удачно воспользоваться скандалом в королевской семье и, в обмен на возвращение своей жены в Нерак и прощение нанесенных ей обид, путем компромисса с позиции силы выторговал для гугенотской партии ряд новых крепостей и укрепленных мест. Вся система хрупкого равновесия и мира, установленного в 1577–1580-е гг. благодаря дипломатическим усилиям Екатерины Медичи и Маргариты де Валуа (мир в Бержераке, Неракские соглашения и мир во Флеи), стала рушиться в одночасье[1233]. Восемь месяцев Маргарита и ее двор, сидя на дорожных сундуках и пребывая на временных квартирах, ожидали, пока короли Франции и Наварры договорятся об условиях ее воссоединения с мужем. 13 апреля 1584 г. Генрих Наваррский, наконец, принял свою жену и сопроводил ее в Нерак. Казалось, обе части наваррского двора объединились, и этот межконфессиональный двор сможет снова стать средством религиозно-политического умиротворения, каковым он был в 1579–1581 гг.[1234]. Однако на деле король Наваррский больше не нуждался в Маргарите, которую всегда использовал исключительно для урегулирования своих проблем, с которыми не мог справиться самостоятельно. Летом 1584 г. он стал единственным наследником трона Франции, что дало ему возможность действовать без посредничества жены.

Фактически брошенная своей семьей и игнорируемая супругом, который почти не приезжал в Нерак, предпочитая находиться в Беарне, Маргарита де Валуа, а вместе с ней и ее двор оказались в неопределенной, по сути, маргинальной ситуации. Подобное унизительное положение королевы, удаленной от парижского двора, исключенной из политической и семейной жизни, на которую она справедливо претендовала по праву рождения и ранга, не могло длиться долго. Известно, что Маргарита попросила убежище и защиту у своих зятьев — мужей ее старших сестер — герцога Лотарингского и короля Испании, что стало известно при французском дворе и что вызвало очередную волну раздражения у семьи Валуа. Екатерина Медичи с желчью говорила государственному секретарю Виллеруа (22 мая 1585 г.): «Она [Маргарита] писала моему сыну [т. е. зятю] герцогу Лотарингскому, и я видела эти письма, чтобы он принял ее в своей стране»[1235]. Немногим ранее Филипп II дал согласие принять у себя королеву Наваррскую, и только благодаря вмешательству королевского наместника в Гиени Матиньона ее отъезд в Испанию не состоялся[1236]. Семья Валуа, таким образом, оставила королеве Наваррской только возможность влачить существование в Нераке, питая несбыточные надежды на восстановление дружеских и семейных отношений наваррской четы. Именно влачить, поскольку, судя по счетам Маргариты, денег не хватало, чтобы оплатить расходы на содержание ее дома и придворного штата.