Полное собрание сочинений. Том 4

И разве ж было не так? Не воровали, не казнили прилюдно (и всегда с аншлагом), не воевали так и проч.? Всё это было. Люди в то время были куда более жестокими по отношению друг к другу, нежели сейчас. Сегодня только последние отморозки могут убить и потом продолжить пьянствовать. Чтобы дети ради забавы кидались камнями? Да через минуту они разревутся от боли и от стыда. Или как бы вы повели себя, если бы увидели казнь? Да вас бы, такого жестокого и бессердечного, стошнило бы, и потом вы ещё месяц кошмары бы видели. А чтобы рабочих бить (даже если они ничего и не сделают; вроде гастарбайтеров), да где это видано? О каждом случае в газетах пишут. Или чтобы лупить своего ребенка… Какие жестокие методы воспитания!

В общем, мы стали куда мягче, терпимее и добрее друг к другу. Жестокости в нас несравненно меньше, чем в людях средневековья. Той же благотворительностью сейчас уже никого не удивишь, а в средние века? Если такое явление и было, то уж точно – это единичные случаи. Сейчас мы вовсе не такие бессердечные, как кажется многим. Мы слабые (развращённые цивилизацией), добрые и заботливые. На сегодняшний день отношения между людьми несравнимо лучше тогдашних.

Мне могут возразить, мол, посмотрите сколько убийств! Но в процентном соотношении со средневековьем, у нас убийствами можно вообще пренебречь. О каждом же случае в газетах пишут. Или возмущаются, что жестокие дети издевались над кошкой, такой случай! Да, случай из ряда вон, тогда же домашних животных и на улицу не выпускали, дабы их кто-нибудь не прибил и не замучил. Или самосуд, часто ли он у нас встречается? Сенсация, если вдруг! А если и случается, то потом вспоминается с содроганием. А тогда… Самосуд – нормальное явление, а казнь никого даже не удивляла, не говоря уже о том, чтобы повергнуть в шок и трепет.

Короче говоря, полагать, что ранее человек был менее жестоким может только летающий в заоблачных далях гуманист, дабы он имел право воскликнуть «Куда катится мир!». Но мы, на самом деле, по своим моральным качествам, не ухудшаемся, а только улучшаемся; мы не катимся под гору, а медленно, но уверенно карабкаемся на самый верх. Мы стали добрыми (относительно) и продолжаем добреть. Не замечаем же мы это только потому, что эта доброта стала рядовой, она обесценилась. Но это ли не показатель прогресса? В общем, было так.