Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

Черное чудовище, опьяненное запахом человека, взвилось в воздух. Сполдинг выбросил вперед левую руку с «Люгером». В грудь ударил мускулистый гладкошерстный доберман, отвратительная голова метнулась влево, оскаленные зубы прокусили пиджак и впились в руку.

Сжав нож сильнее, Дэвид изо всех сил вонзил его зверю в брюхо. Хлынула теплая кровь, из собачьей глотки вырвался предсмертный вой.

Дэвид схватился за руку. Доберман прокусил ему плечо. А еще в схватке с псом разошелся, видимо, один из швов на животе. Дэвид в каком-то забытьи пролез под забором и пополз на восток. А надо на северо-восток, черт побери!

Оправившись от потрясения, Сполдинг понял, что грохот сражения заметно поутих. Взрывы еще раздавались, но выстрелов было почти не слышно. Почти. Вместо них откуда-то из-за конюшни доносились крики. По пастбищу бежали люди с фонариками в руках. Раздавались суетливые приказы.

Увиденное заставило Дэвида замереть от изумления. Бежавшие наводили фонарики на человека, который выехал из конюшни верхом. Белел легкий холщовый костюм. Франц Альтмюллер!

Он воспользовался тем безумным вариантом, который отверг Сполдинг. Впрочем, Сполдинг и Альтмюллер играли противоположные роли: Дэвид — жертвы, а Франц — охотника. Сполдинга могли настичь и часовые, но Альтмюллер не хотел и не стал ждать. Он пришпорил коня и пустился по полю вскачь.

И вновь Дэвиду все стало ясно. Альтмюллеру нельзя было оставить его в живых. Избежать казни в Берлине Франц мог, лишь представив доказательство смерти человека из Лисабона. Агента Ферфакса, сорвавшего операцию «Тортугас», чье тело опознали бы ученые со шхуны в Очо Калье.Человека, которого якобы нашло и спровоцировало гестапо. Как все страшно, как чуждо природе людской!

Такого врага, однако, оставлять в живых нельзя. И в мирное время Альтмюллер будет столь же опасен, как на поле боя. Он — враг Сполдингу до мозга костей: это все время читалось у него во взгляде. И дело здесь не в Третьем рейхе, а в самом Альтмюллере, он не из тех, кто может простить человека, расстроившего гениальный замысел — операцию «Тортугас», да еще обозвавшего при этом его идиотом.

Альтмюллер затаится. Неважно где — в Буэнос-Айресе, Нью-Йорке или Лондоне. И первой его жертвой станет Джин. Он поймает ее в перекрестие прицела снайперской винтовки или вонзит ей в сердце нож, или подстрелит из пистолета. Альтмюллер рассчитается со Сполдингом. Это читалось в его бесцветном взгляде.

Альтмюллер натянул поводья, заставил коня перейти с рыси на шаг. Шарил вокруг себя лучом мощного фонаря, двигался осторожно, готовый в любой миг выстрелить.

Внезапно рядом с конюшней оглушительно разорвалась мина. Там вспыхнул пожар, послышались вопли ужаса. Но Альтмюллера это не остановило. Наоборот, он пришпорил коня, рванулся вперед.

Он сам искал свою смерть. Дэвид поднял «Люгер» и выстрелил в упор.