Весна. Лето.
- Автор: Лутс Оскар
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Ээсти раамат
- Переводчик: Б. Лийвак
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Весна. Лето.». Краткое содержание книги:
Повесть Лето является продолжением Весны, но она читается и как вполне самостоятельное произведение. Озорные ребята, шумной и веселой гурьбой проходящие перед читателем на страницах Весны вступают в этом произведении в новую полосу жизни, полосу зрелости и возмужания.
– О да, – подтверждает кистер, – в самом деле, им есть что рассказать, но не о тех временах, когда ходили в школу вы, дорогой Тоотс. Это уже новые парты, их сделали, если не ошибаюсь, лишь года три назад.
– Я и сам сейчас вижу, – с грустью отвечает Тоотс, – это не те… не прежние. О, на многих старых партах было мое имя.
– Ну как же, ножичком… – с кислой улыбкой вставляет Кийр.
– Разумеется, ножичком, – оборачиваясь к нему, быстро парирует Тоотс, – ведь ножниц в то время и у тебя еще не было, дорогой мой. Но все же один мой старый друг в классной сохранился. Да, он еще здесь.
С этими словами Тоотс отступает на несколько шагов в сторону и нежно гладит классную доску и ее рамку. На доске виднеются еще полустертые следы прошлой школьной зимы: голова крокодила, бородач с длинной трубкой, дом с дымящейся трубой и прочее. Тоотс разглядывает все это с явным удовольствием.
– Самое любимое занятие малышей, – говорит он, указывая на дом. – Любят они и на своих, и на классных досках малевать домики. И смешно: раньше всего рисуют трубу.
– Да, дорогой Тоотс, – произносит кистер, глубокомысленно покачивая головой, – и в жизни то же самое. Не только малыши, но и взрослые очень часто задуманное ими дело начинают с трубы, вместо того, чтобы начать с фундамента. Неудивительно, что многие из них оказываются потом перед развалинами, в которые превратились плоды их труда.
– Вот именно, вот именно, – живо откликается Тоотс, – именно на это обстоятельство мне и хотелось сейчас обратить ваше внимание. Ведь жизнь человеческая, как говорила моя блаженной памяти… то есть не блаженной – она еще жива… ну да, как говорит моя мать, жизнь не бьет и не треплет, а все же учит. Да… что это мне хотелось сказать… ах да (тут управляющий окидывает комнату взглядом): крошечной стала классная комната… удивительно крошечной. Черт, хм, хм… в России я всегда представлял ее себе большой и светлой и… сам не пойму, откуда я взял, что она большая и светлая?
– А вы не замечали, господин Тоотс, – говорит Тээле, – что в воспоминаниях все кажется красивее?
– Да, да, разумеется, и все же… – бормочет Тоотс.
– Я, например, – продолжает девушка, – всегда смеюсь, когда вспоминаю, как этот самый господин Тоотс пригласил меня однажды в этой же классной комнате на танец.
Как бы в подтверждение своих слов девушка звонко хохочет и принимается рассказывать барышне Эрнья я хозяйке дома историю этого удивительного танца, показывает даже то место, где кончился танец и начались неприятности.
– Да, – ухмыляется Тоотс, – чего только не творили.
– Да, – повторяет за ним Кийр, склонив голову набок, – верно говорит мой школьный друг Тоотс: чего только не творили!
Все это время рыжеволосый чуть не трясся от злости, и ему не терпится еще что-то добавить, но в разговор снова вмешивается Тээле.
– Вы и теперь так хорошо играете на каннеле, как тогда? – спрашивает она Имелика.
Тот пожимает плечами и приглаживает рукой волосы.
– Да, все еще… изредка… когда время есть. Но хорошо ли, не знаю. Об этом вам следует спросить Куслапа, он мой слушатель.
– Ну, Куслап, – обращается Тээле к Тиуксу, – как вы считаете – он и сейчас так же хорошо играет, как бывало в школе?
– Да, играет, – коротко и почти угрюмо отвечает Тиукс.
– О, тогда мы обязательно еще раз послушаем его игру. Господин Тоотс, конечно, окажет мне любезность и пригласит на танец. Но нет, нет, это совсем не должно походить на тот медвежий танец.
– С величайшим удовольствием, – отзывается Тоотс и отвешивает поклон.
– А правда, – говорит Тээле, вопросительно поглядывая на барышню Эрнья, – мы могли бы иногда где-нибудь собираться, чтобы потанцевать. Как вы думаете? В Рая, например…
– Да и здесь, у нас, – любезно добавляет хозяйка.
– Разумному веселью и развлечениям молодежи никто мешать не станет, – замечает кистер.
– Да-а, – произносит рыжеволосый Кийр, снова цепляясь за нить своей мысли. – Мой дорогой однокашник Тоотс прав: чего тут только не творили! К этим словам ничего не добавишь. Но если мой милый приятель с таким старанием ищет дорогие воспоминания, то больше всего он их найдет там вот… там, в углу у печки, да… хм, хм… Мой милый соученик только что назвал классную доску своим старым другом. Нет, эта классная доска не старый друг ему, он это сказал лишь ради красного словца; на самом деле классная доска – его старый враг. Дорогой однокашник никогда не простит этой доске, что не смог написать на ней русское «ять». Кроме того, мой дорогой однокашник всегда был не в ладах с арифметикой, и если бы он не списывал у Куслапа и других, так ему вообще нечего было бы на этой доске писать. Думаю, что Имелик и Куслап все это прекрасно помнят. Помнят они и то, как наш приятель Тоотс вечно ругался, бормотал заклинания, как он с чужих ботинок пуговицы срезывал и как стрелял по окнам.