Роковая наследственность

– Хм… Это интересно. Такое я слышу впервые. Что же касается твоего сна, то возможно, в жизни моей матери именно так всё и происходило, как это видел ты. Однако это всего лишь сон, а потому нельзя утверждать наверняка, что в нём было правдой, а что нет. Хотя, некоторые детали твоего повествования, а также кое какие вещи, реально существовали, и просто совпадением это уж никак не назовёшь.

– О каких вещах ты говоришь?

– О золотом перстне с большим квадратным чёрным камнем, о галстучной золотой булавке с жемчужиной, а также о перламутровом шарообразном набалдашнике для трости. Дело в том, что все эти вещи действительно существовали и принадлежали они моему отцу. Ты несколько раз упоминал о них, описав во всех подробностях.

– Ты хочешь сказать, что эти вещи у тебя?

– Нет, я никогда их в глаза не видела, но отчётливо помню их описание, которое на сто процентов совпадает с твоим.

– Но кто мог тебе о них рассказать?

– Кладбищенский сторож.

– Кто?

– Да, да, ты не ослышался, именно кладбищенский сторож. А теперь всё по порядку. Ты помнишь мой сон, преследуемый меня с детства? Камин, огонь, я сижу на коленях у кого-то мужчины, меня обнимают его большие нежные руки. Мне тепло и уютно. Я засыпаю под его приятный голос, рассказывающий добрую сказку.

– Конечно помню.

– Так вот. Он перестал мне сниться, как только я нашла могилу своего настоящего отца.

– Ничего себе… Как же тебе удалось её найти?

– О, это ещё одна очень интересная история, о которой я скрывала.

И убирая со стола посуду, Маша принялась рассказывать.

– Возвращаясь из эвакуации в Ленинград, я всё думала, когда смогу съездить на кладбище навестить Александра Лаврова. Я неоднократно рассказывала, как нам с Колей повезло. Наш дом уцелел, и квартира, и даже стёкла в окнах не были разбиты, и многие вещи оказались в сохранности, за что отдельное спасибо соседям. Профессорская чета, пожилые люди, они отказались от эвакуации и смогли выжить в аду блокады благодаря тому, что оберегая нашу квартиру от мародёров, позволили себе, после своей мебели и паркета, пустить в печку нашу мебель, за что ещё и извинялись. Они как дети радовались, что им удалось сохранить нашу кровать и матрас.

– Мы думали, вот вы вернётесь, а спать не на чем, – говорили они со слезами на глазах.

Так вот в первую же ночь, после довольно долгого перерыва, мне вновь приснился тот самый сон. Лица я правда так и не увидела, но на вопрос – Кто ты? – ответ получила, хотя и очень странный, поскольку прозвучал он так.

– Потерпи немного, скоро свидимся.

Честно говоря, я не знала как это толковать. Ерунда какая-то, думала я, и окунувшись в заботы и хлопоты, коих было превеликое множество, позабыла об обещанной мне встрече. Однако, желание посетить кладбище не пропадало, и вскоре я очутилась там.

В тот день, посетителей не было. Обходя грязные лужи и кучи мусора, я с трудом смогла подойти к могиле Лаврова, и только успев рассказать ему о встрече в Челябинске с его сестрой и племянниками, была вынуждена уйти, поскольку начался дождь, а зонта у меня с собой не было. Торопливо покидая кладбище, я обратила внимание на могилу, находящуюся практически напротив Лавровой. Среди поваленных крестов, разбитых плит и непролазной грязи, она была единственной в надлежащем виде. За чугунной оградкой, на плите из серого камня стоял крест с табличкой в фигурной рамке, где отчётливо читалась надпись.