Четвёртый Рим

И хоть в ответ на эти слова меня жалит невидимый укол совести, по тому, как смеётся Ромка, понимаю, что Мика больше дразнит нас, преувеличивая свои проблемы. Хотя… В каждой шутке — только доля шутки, не он ли об этом не раз говорил.

— Не будем, Микуш. Правда, Женьк? — с этими словами он устраивается поудобнее, а его рука мягко ложится на спинку сиденья.

И, вроде бы, в этом нет ничего такого, Ромка всегда любил сидеть вразвалочку… Но его ладонь находится теперь аккурат за моей спиной, и я выпрямляюсь, подавшись вперёд, чтобы быть от него чуть дальше.

— Правда. Все нормально, Мика. Это мы так… Общаемся, как обычно. Как долетели?

И пока такси, набирая скорость, выезжает на эстакаду, а Мика, приоткрыв окно, чтобы в салоне было больше воздуха, рассказывает о том, как собралась буквально за час, как запихала паспорт с билетами куда-то на самое дно чемодана и чуть не сдала их вместе с багажом, как она купила мне подарочки в дьютифри и дома обязательно их все вручит, я то и дело бросаю взгляды на Ромку, отвернувшегося к окну, с деланным равнодушием рассматривающего проплывающие мимо дороги, дома и деревья. И только его большой палец как бы ненароком проводит по воротнику моей ветровки, слегка цепляя ногтем кожу шеи, едва я прислоняюсь к спинке сиденья, устав сидеть так, будто проглотила швабру.

— А потом я просто взяла и заснула, правда, пап? Терпеть не могу вставать так рано, а ты вообще и не ложился, да?

— В номере отосплюсь, — лениво отвечает Ромка, поворачиваясь ко мне лицом. — А ты? Как спала? Или опять поставила десять будильников на звонок?

И пока Мика хохочет, Ромка иронично расписывает ей мою привычку перестраховываться и заводить перед ранним подъемом все имеющиеся часы в доме, а заодно — мобильные, планшеты, а вдобавок программировать телек и музыкальный центр.

Потом вдруг выясняется, что никто из них не помнит, куда делась подушка-воротник вокруг шеи, с которой так удобно спать в самолёте, Мика паникует, что забыла ее в салоне, пока, наконец, Ромка не вспоминает, что сам лично положил ее в свою дорожную сумку, которая находится в багажнике — и это абсолютно точно.

— Только, когда выйдем, сразу покажешь мне ее, па! Я не могу ее потерять, это моя любимая, со щеночками!

— На месте твои щеночки, Микуш, — терпеливо успокаивает он её, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Как же мне не хватало этой родной, любимой и такой привычной суеты.

Как хорошо, что мы снова вместе. Пусть и ненадолго.

Мы постепенно приближаемся по трассе к городу, и водитель после очередного ограничительного знака сбавляет скорость, а я все ещё бросаю на Ромку короткие, вороватые взгляды. Мне приятно смотреть на него, тут уж ничего не поделать.