Дикарь [СИ]

А потом вдруг вспыхнул ярко-ярко, испепеляя остатки нитей, что опутывали его. Девочка застонала, а из носа её, из ушей хлынула кровь. Но она вместо того, чтобы испугаться, мазнула по носу ладонью. А потом упала на четвереньки и, покачиваясь, путаясь в складках платья, поползла. Добравшись до песка, который тихо зашелестел и стал оседать под её весом, она спокойно сунула руку внутрь.

И замерла.

— Стой, — Винченцо пополз следом.

Глупо.

Показалось вдруг, что все это ненадежно — пески, камень, стены. Что вот сейчас они просядут, поползут, потянут таких неосторожных людей вниз.

— Это опасно! — он дотянулся до края юбки и намотал на кулак плотную ткань. Хотя бы шанс будет вытащить.

— Не выходить, — теперь голос девочки звенел от отчаяния. — Не слышать!

— Ты просто устала. Он поднялся. Очень поднялся. Что бы это, мать твою, ни было… извини. Про мать. Не то имел в виду. Случайно вырвалось. Но он и вправду уже близко. Просто тебе надо отдохнуть. Отдохнешь и вернешься. Вместе вернемся и я помогу, если смогу. Обещаю.

Пески зашелестели и пришли в движение, медленно, очень медленно, но с каждым мгновеньем ускоряясь. Они ползли по кругу, то ли поднимаясь, то ли, наоборот, уходя вниз в самом центре, образуя огромную воронку. И Винченцо рывком подтянул к себе девочку.

Обнял. Сжал обеими руками, чтобы не вырвалась. А она и не пыталась. Она сама прижалась всем хрупким телом и застыла, дрожа то ли от страха, то ли от нетерпения. А воронка ускорялась, и теперь сквозь нее прорывалось призрачное пламя. Оно плясала, наполняя пески тусклым светом. И смотреть на них было больно, но Винченцо все равно смотрел.

В какой-то момент движение замедлилось, а пламя почти погасло.

Девочка протянула руку.

— Что ты…

Голос прозвучал в вязкой тишине. Тихий такой. Полный страха. А на ладонь опустилась звезда. Или поднялась? Из глубин если, то поднялась, но на ладонь она опустилась, озарив мертвенным алым светом.

— Это…

Девочка прижала звезду к груди и сделала вдох. Кожа её вспыхнула алым светом. И волосы. И сама она засияла, словно стала этой вот звездой, сделавшись вдруг до невозможности прекрасной.

А когда выдохнула, то в руках её было пусто.

— Все, — сказала она с мрачным удовлетворением.

— Стой… как все? Не может быть, чтобы все! Куда она… что ты с ней сделала… что вообще тут было?! — Винченцо понял, что кричит. И даже стыдно стало. Ненадолго. На детей ведь кричать нельзя. А он вот сорвался.

Опять.

— Небо, — девочка указала на потолок. — Падать. Бах. Ключ.

— К чему ключ?

— К месту, где есть сердце бога, — серьезно ответили ему. И Винченцо поверил.