Тополя нашей юности [Рассказы и повести]

— Ты теперь чей?

Когда Аркадий был в союзе со Слободкой, он подавал Яше руку. Если же в этот день он примыкал к первомайцам, виновато моргал своими белесыми глазами и отворачивался.

Споры между Слободкой и Первомайкой происходили не всегда. В зимние каникулы произошло событие, чуть было не примирившее эти две улицы. Распуская учеников по домам, учителя объявили об утреннике, назначенном на второй день нового года. Этот утренник был действительно отличным. В самом большом классе стояла елка, а под елкой похаживал живой дед-мороз. Яша сразу узнал этого деда, ведь им была Лиза из их класса. И хотя Лизе нарисовали усы и приклеили длинную льняную бороду, ее узнали все.

Под елкой пели и плясали первоклассники. Это было не очень интересно. Первоклассники, может, еще и читать не научились и просто бекали-мекали по складам, а тут пустились в пляс. На них Яша поглядывал свысока.

Потом Лиза разносила подарки. Всем она давала одну конфетку в цветной бумажке и три «подушечки». А Яше дала аж две в бумажках и четыре «подушечки». Яша покраснел, он боялся, что кто-нибудь увидит, что Лиза дала ему конфет больше, чем остальным. Но этого, должно быть, никто не видел, так как объявили, что будет показана пьеса.

Яша никогда не видел спектакля и потому быстро забыл о Лизиных дарах.

Всех пригласили в другой класс, где был повешен занавес. Занавес отдернули, и началась пьеса. Яша сразу узнал всех, кто был на сцене. Сперва вышел белоголовый Костя с другим мальчиком, который тоже жил на Первомайке. У них, как и у Лизы, были нарисованы усы. Костя играл белогвардейского генерала. Сначала некоторые хихикали, но пьеса была интересная, и они притихли. У Кости на плечах блестели сделанные из серебряной бумаги погоны, а на груди висел самый настоящий царский крест. Костя ни разу не сбился, он говорил как по-писаному.

Скоро Яша совсем забыл, что он сидит в классе и смотрит спектакль. Боясь пошевельнуться, следил он за белым генералом, за командиром красных, за смелой красной разведчицей, которая не побоялась пробраться в штаб к самому генералу и подслушивала его приказы.

Почти все артисты, игравшие в пьесе, были с Первомайки. Но Яша об этом теперь не думал. Он хотел только, чтобы красные победили белых, чтобы спасли из тюрьмы смелую разведчицу, чтобы наши снова отбили у белых город…

Яша не жалел ладоней, когда пьеса окончилась. Белоголовому Косте и другим артистам аплодировали все — и Слободка и Первомайка. Они все-таки хорошо играли. Когда вечером возвращались домой, разговор шел только о пьесе и о первомайском Косте, из которого получился все же хороший артист. Тарабанов Алеша вначале молчал. Но под конец он не выдержал.

— Этот ваш Костя просто задавака, а вы все дураки, — сказал он со злостью. — Я вот отлупцую его, так будет знать пьесу. Генерал нашелся… Забыл, как я его гонял…