Весь Браун Картер в одном томе

— У меня такое чувство, что иного выбора нет, — отозвался я. — Так что же он?

— Мы можем даже сыграть с тобой. Ты рассказываешь все, что знаешь о нем, а я добавлю то, что ты пропустишь, — предложила Зельда.

— Один из четырех лучших гонщиков мира, — медленно начал я, — английский тип безответственного человека. Своего рода символ собственной страны, мне кажется, лихой, играющий со смертью, романтическая натура с обычным даром сдержанных высказываний. Вот, пожалуй, и все, что я знаю о нем.

— Ты упустил только одно, дорогой, — Зельда изящно зевнула, — он еще и голубой. Вот зачем он женился на мне, — потому что я уже становилась чем-то вроде символа. Он использовал меня как прикрытие. Кто бы поверил, что мужчина, женатый на Зельде Роксан, в действительности предпочитает сильных молодых людей? Их было так много, дорогой. Я помню одного возвышенного юношу в Испании, который так мечтал стать матадором, а когда Рекс устал от него, парень убил себя. Ты, наверное, не поверишь, но за все время, пока мы были женаты, мы никогда не спали в одной постели.

— А что ты скажешь о Гарри Тайге?

— Гарри обвел меня вокруг пальца своим особым способом. Мне тогда так хотелось добиться успеха на Бродвее, как ничего другого за всю свою жизнь. У Гарри была роль, словно специально созданная для меня, как говорил он. Это, а также то, что продюсером был он сам, могло обеспечить мне успех. Он убедил меня выйти за него замуж и отдать ему пятьдесят тысяч долларов, которые он никак не мог собрать. Спонсоры, по его словам, еще не верили в меня так, как верил он. Думаю, ты уже знаешь, чем закончилась эта история. Постановка бесславно умерла после пяти представлений, и сохранились только огромные счета на общую сумму около десяти тысяч. Я должна была заплатить, потому что Гарри снова был в запойном марафоне, который длился целый месяц. Вскоре после этого мы развелись, он получил права на «Гарриет и охотник за головами», она стала лучшей пьесой. Главная роль в ней предназначалась мне, но милый Гарри отдал ее этой отвратительной суке, Фрэн Лурдон.

— Ты получила назад свои деньги?

— Ты шутник, дорогой? Но я храню запись его счетов, и их чтение доставляет мне удовольствие до сих пор.

— Остался только Хосе Перес, — я шутливо отсалютовал, — сам Presidente!

— Он был таким романтичным, дорогой, — Зельда тихо вздрогнула, — такой стройный, сильный, с чудесной бородой. Каждый раз, когда я проводила по ней пальцами, я чувствовала, что глажу морского котика. Но его брат Рамон был чрезвычайно неприятен, он вообще не замечал меня. — Она обиженно надула губы при мысли, что существует мужчина, на которого не действуют ее чары.

— Мне кажется, ты не должна винить его за это слишком, — объявил я. — В то время, когда вы с Хосе мирно жили в собственном дворце, происходило самое большое сражение революции. Рамон пустил слух, что Хосе был ранен на передовой, смело ведя в бой свою бригаду, и он не хотел, чтобы кто-то рассказал правду.