Душа акулы [litres]

– Адвокат. Она помогает выйти на свободу людям, которым место за решёткой!

– Например? – Мне стало любопытно.

Джаспер подался вперёд и понизил голос:

– Ну, настоящим преступникам. Я мало что об этом знаю. Просто видел как-то по телевизору, как она радостно выходила из зала суда с каким-то негодяем. Благодаря ей его отпустили, хотя он застрелил двух человек!

– Неудивительно, что она богата, – сказал я. – Адвокаты берут несколько тысяч долларов в час.

– У них оплата не почасовая, а поминутная! Элла как-то рассказывала.

– Вау. Если бы я был адвокатом, думаю, десятиминутной консультации в день хватило бы на арендную плату. – Когда мы заговорили об Элле, я вспомнил, что хотел спросить: – Кстати, а почему нет Токо, этого противного аллигатора?

– Ему, Нестору и Элле во втором обличье редко требуется еда, они и в человеческом обличье едят раз в два дня, – улыбнулся Джаспер. Наверное, вспомнил, как я его защитил. – Может, теперь они от меня отстанут!

– Если нет – у них будут проблемы, – буркнул я, отхлебнув лимонада. Если я могу помочь Джасперу, моя сила хоть на что-то годится.

М-да, мы в буквальном смысле сидим в одной лодке – лодке для аутсайдеров. Он единственное сухопутное животное здесь, а я великий запугиватель. Блю даже вздрогнула, когда я попросил её бросить мне солонку.

Когда я пошёл за добавкой, то увидел, что на доске объявлений висит рукописный перечень всех учеников и их вторых обличий. Очень удобно. Опоздавший Крис, оказывается, калифорнийский морской лев. Кроме того, в моём классе учится девочка – электрический угорь. Круто! И рыба-бочка. Что ещё за рыба-бочка?! Может, она и есть тот самый оборотень, который ещё крупнее и опаснее меня?

Ко мне подошла хрупкая девочка почти на голову ниже меня с полной тарелкой маффинов, украшенных маленькими голубыми рыбками. Я не сразу сообразил, чего она хочет. Неужели это для меня?

– Я Юна, староста класса, – представилась она, держась подальше от меня. – Когда в классе появляется новичок, я пеку для него приветственные маффины. Это тебе, приятного аппетита. Хорошо, что ты теперь учишься у нас, Тьяго!

Что-то мне в это не очень верилось. Она так дрожала, что аккуратно сложенные горкой маффины попа дали с тарелки. Благодаря хорошим рефлексам первые два мне удалось поймать – а больше рук у меня не было. Зато у повара с длинными седыми волосами, в сланцах и гавайской рубашке – вылитый хиппи – их было больше. Превратив руки в осьминожьи щупальца, он поймал маффины и снова сложил их горкой. Один он оставил себе в награду за спасение.

– Спасибо, – сказал я Юне и повару. Тот застенчиво улыбнулся, снова превратил щупальца в человеческие руки и пошаркал обратно на кухню. Я вспомнил, какое второе обличье было указано рядом с именем «Юна» на доске, и во мне вдруг пробудилось любопытство: – Очень мило с твой стороны, Юна. Ты, значит, рыба-бочка… А как они выглядят?

Юна покраснела.

– Рыба-бабочка! – поправила она. – Я рыба-бабочка! А у мистера Кристалла ужасный почерк.