Лучезарная [litres]

– Его здесь нет, – сказала я.

Мбали посмотрела на меня с удивлением.

– Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами, оглядывая зал.

– Слишком много людей. В шкафу принца было бы легко найти.

Уголок рта Мбали чуть дернулся в улыбке.

– Тогда нам стоит поискать принца где-нибудь еще.

Мы оставили Киру и прошлись по ярко раскрашенным коридорам Детского Дворца. Он представлял собой уменьшенную версию центрального крыла Ан-Илайобы. В одной комнате пол был сделан в виде гигантской шахматной доски из мраморных плиток, и дети стояли на месте фигур, хихикая. В другой имелись столы, ломившиеся от апельсинов, жареных бананов, липких фиговых кексов и других угощений, которые я не могла распознать. В этом крыле был даже тронный зал с зеркальным потолком и двенадцатью детскими тронами.

Наконец я задержалась в просторной комнате с помостом в центре. Сверху на меня смотрели давно умершие члены Совета, изображенные в виде детей с цветочными венками на головах, блаженно улыбающиеся и танцующие в хороводе.

– Это Зал Снов, – объяснила Мбали. – Днем здесь будет проводиться большая часть твоих тренировок, а ночью ты будешь тут спать.

Скрученные циновки лежали аккуратными стопками вдоль стен. С потолка свисали связанные москитные сетки, через которые поблескивали нарисованные на потолке сине-серебряные созвездия. Если сетки опустить, то эти созвездия, наверное, выглядят как настоящее ночное небо, взирающее на отдыхающих детей.

– Ночью ставится ширма, отделяющая мальчиков от девочек. Принц почивает посередине, – она показала на помост. – Когда-нибудь Совет будет спать там же.

В узких арках-альковах вдоль одной из стен виднелись высокие окна, скрытые белыми узорчатыми занавесками, через которые в комнату проникал солнечный свет. Ткань слегка колыхалась на ветру.

– Он возле окна, – пробормотала я.

Мбали подняла бровь.

– Откуда ты знаешь?

– Я бы спряталась именно там. Это хорошее укрытие, кажется, что все на виду, и никто не будет смотреть как следует.

Одна из занавесок была смята больше, чем другие. Я подошла к ней, заметив коричневые ступни, обутые в золотые сандалии.

– Не бойся, – прошептала я мягко. – Я не скажу другим.

Я отодвинула занавеску. Передо мной стоял олуонский мальчик, улыбавшийся знакомой, полной любопытства улыбкой.

Красная пелена вспыхнула у меня перед глазами. Жар охватил все тело, кровь застучала в ушах. В голове повторялось одно и то же слово, снова и снова:

«Убить».