А&G

– И как давно? Кто родился?

– Это девочка. 3 года вроде или около того. София. Она классная. Улыбчивая и смышлёная. И такая кудрявая.

– Откуда ты знаешь?

Анна откашлялась.

– Ну Арт приглашал меня к ним, посмотреть кино. – видя строгое лицо матери, она подняла руки и поспешно добавила, – Его папа тоже был дома. Крутой чувак. Он там какой-то крутой хакер.

– Как ты говорила зовут его отца?

– Адам.

Кофе пролилось прямо на пол и обожгло ноги Эллы. Она чертыхнулась и отмахнулась от полотенца, которое протянула ей дочь.

– Ты как?

– Где там мазь от ожогов? Лучше смазать.

Элла намазывала ступни, пока дочь вытирала пролившееся кофе.

– Мам, ты в порядке? Ты как-то странно побледнела. Так сильно болит? Мам? Мааааам.

Элла наконец взглянула на дочь.

– Что?

– Я говорю, ты стала бледная. Мам, ты меня пугаешь.

– Ох прости, пожалуйста, – Элла провела руками по лицу, – Я задумалась. Я уберу со стола, а ты иди. Не опаздывай.

Позже, когда дочь ушла. Элла поднялась в свою комнату. Она достала серую коробку, которую не открывала уже много лет. В коробке была папка и небольшая бархатная коробочка. Элла отрыла коробку и провела пальцем по надписи на медальоне «А&G». Потом привычным жестом перекинула волосы на плечо и открыла папку. Там были рисунки. Акварельный портрет Адама, и серия «шмормовых» картин. Не хватало только одной, той где девушка тонет. Тогда много лет назад, когда она поменяла картины на конкурсе, она выставила именно эту картинку. И победила. Картина висела месяц в галереи. А потом ее купил какой-то филантроп из Европы. Деньги были большие и Элле продала свою работу. Но на эти деньги она смогла открыть свое дело. Художественную школу. Учила детей. Потом у нее случился роман с Ричардом и когда она случайно забеременела, они поженились. Но спустя 5 лет их брак распался. Как ни странно, это был максимально безболезненный развод. Ричард и Элла остались друзьями и воспитывали дочь в мире. Элла больше не выходила замуж. И об Адаме она больше не слышала.