Памятных, который писал свою статью в далёком 2011 году, не смог объяснить, почему в германском черновике списка значилось «Секула» (“Sekula”, без твёрдой, перечёркнутой буквы “ ł “), а в печатной версии написано «Шкута» (“Szkuta”). Возможно, нам это удастся сегодня.
В дальнейшем будет показано: нацисты завладели советскими списками на этапирование военнопленных из Козельска в Смоленск, т.е. в местность близ Катыни. Фамилию «Sekula» – по-русски «Сэкула» можно найти в одном из таких списков. Прочтение «Секулы» в германском черновике – скорее всего, результат сверки с советскими этапными списками на заключённых, вывозимых из Козельска. Факт захвата таких списков рассматривается в одной из следующих глав.
После корректуры написание фамилии в германском списке с «Секулы» изменилось на «Шкута». Редактору, возможно, показалось, что такая интерпретация фамилии точнее. Он и знать не знал, что единственный военнопленный-поляк Шкута из советских списков на этапирование – узник Старобельского лагеря. Нацисты захватили советские списки лиц, переправляемых по этапу из Козельска в Смоленск, но не могли знать, насколько те полны. А списков лиц, этапированных из Осташкова и Старобельска, у них не было вовсе.
«Шкута Станислав Мариан», из книги Тухольского, где ему присвоен несуществующий № 01398, – ещё одна неуклюжая попытка скрыть неудобное присутствие старобельского заключённого в Катыни – факт, который противоречит «официальной» версии. Но запись Тухольского с фамилией Шкуты – ошибочна. Советские власти не содержали «Шкуту» в Козельском лагере, а, следовательно, не могли этапировать его в Смоленск. «Шкуту» перевезли из Старобельска в Харьков. Но казнили не там. Взамен его отправили в Смоленск, где, в конце концов, расстреляли и похоронили.
«Официальная» версия Катыни гласит: военнопленных расстреливали, как только те прибывали в распоряжение УНКВД Смоленской, Калининской или Харьковской областей. Если следовать «официальной» версии, то старобельский заключённый, этапированный в Харьков – такой, как Шкута, – но убитый в Катыни, никак не мог быть расстрелян советскими «органами».
Другие «посторонние»
В своей статье Памятных выделяет два списка «посторонних» – лиц из эксгумационного списка в «Официальном материале», кого нельзя отождествить с теми, кто, в соответствии с советскими этапными списками, пребывал в Козельске. Один список «посторонних», составленный Ю.Н.Зорей, не опубликован. Второй список называется так:
Марек Тарчинский. Указатель к книге некрополя польского военного кладбища в Катыни, в: “Zbrodnia Katyńska po 60 latach. Polityka, nauka, moralność.” // Zeszyty Katyńskie 12 (2000). Pp. 191-198.
В статье приводятся фамилии 231 «посторонних» или неопознанных лиц из германского «Официального материала», которых нет в советских списках Козельска. Исключив тех, кого, по словам Памятных, он сам смог идентифицировать, я продолжил свой поиск по книге Тухольского. Таким образом удалось отыскать имена ещё 23 козельских военнопленных, кого Тарчинскому не удалось распознать в 2000 году. Но к настоящему исследованию они отношения не имеют
вернуться
28
PCK – польский Красный Крест (Polski Czerwony Krzyż). – Прим. перев.
вернуться
29
АМ – «Официальный материал» (Amtliches Material). – Прим. перев.
