Соло [Книга 1]

Я, отпив вина, промолчала, глядя в сторону, улыбнувшись, согласно кивнула. Ибо да.

Да, нельзя не отдать Лангу должное — в том, что я и еще одиннадцать человек чуть меньше чем через год кардинально поменяют обстановку, — в этом заслуга Матвея. Если бы не он, то, во-первых, фирма бы так не расцвела и не набрала такие обороты, а во-вторых, у таких как я не было бы таких возможностей и перспектив. Он не дал рыбу, он дал удочку, и, слава богу, что Сокольский, в руках которого была эта удочка, додумался делать такое же тестирование со штатом, когда перебирал кандидатов, кидая им неожиданные техзадания и наблюдая за качеством, сроком исполнения и поведением кандидата, прежде чем он объявил нам, что организация расширяется и модернизируется. И он уже знает тех, кому будет предложено продолжить работу в Сингапуре.

Матвей негромко хмыкнул, пригубил кофе и произнес:

— Так что за Яна ты слишком сильно печешься. — Едва заметная пауза и почти неуловимая, но крайне недобрая нотка в последующей ровной интонации, — что, кстати, любопытно.

Очень резанул такой тон и я, еще не совсем уверенная в том, что реально продиктовало подобную постановку предложения, оповестила о простой истине:

— Я его уважаю. Он хороший руководитель и человек неплохой.

— Открою тебе секрет: деньги его немного подпортили, но это заметно только при близком общении. Одна из причин, почему мне стало скучно. Впереди замаячил примитивный сценарий деградации человека, почувствовавшего бабки в руках и не понимающего, что дальше будет только хуже — изменятся ценности, взгляды, приоритеты и мотивация, он сам поменяется полностью и далеко не в лучшую сторону. Лучше рвать контакты и расходиться в бизнесе на этом этапе, иначе ничего хорошего из этого не выйдет, потому что с терпением, у меня, к сожалению, бывают осечки. Но, повторюсь, то, что Ян слегка парит над землей, заметно при тесном общении, так что ты в нем не разочаруешься. Верно?

— Мы исключительно в рабочих отношениях, так что верно, не ревнуй. — Съязвила, но он слегка склонил голову вперед и испытывающее прищурился, тем самым вызвав у меня сначала оторопь, а затем злость, — Матвей, ты серьезно? Ревность? — с откровенной прохладой осведомилась я. Он молчал и смотрел, что еще сильнее напитало раздражением и напрочь смело относительно спокойную и неплохую атмосферу на моей кухне. Глядя на него в упор, твердо обозначила, — мне это очень не нравится. Я хочу, чтобы ты ушел.