Баганутый [СИ]

— Понимаю. Ты хочешь жить ради себя, отец. Жизнь ради близких — для обычных. Но ты всегда был необычным.

Блин…

Ну что за хрень…

Элизиума отбросила заплетенную косу в сторону, разгладила у себя на бедре маленькую складку.

— Что ты собираешься делать сейчас, отец? Останешься с нами? Мы жили без тебя сотни лет и еще столько же проживем. Не считаешь ли ты себя обузой для нас? Мы — обычные. Живем в обычном мире. Твое присутствие — угроза для нас.

— Элиза, — поморщилась Аша.

— Мама, ты слишком безразличная к таким вещам. Пожалуйста, хватит летать в звездах. Он — наша смерть.

— Просто живи.

— Нет, я не могу, как ты, мама. На самом деле, как ты — вообще никто не может. Я веками не встречала таких, мама. Ты — особенная. А я такой быть не хочу. У меня своя жизнь. И присутствие отца может все сломать. Ты хочешь такой судьбы своей дочери, мама?

Аша не ответила и отвернулась, разглядывая стену.

Только сейчас я понял, как многое пропустил и как мир изменился. И… мне это не нравится. Грусть резко сменилась злостью. Если она и правда моя дочь, то мне ее жаль. Сотни лет в этом мире сделали ее… слабой.

Я резко встал.

— Дочь, хватит!

Валькирия тоже встала. Да так быстро, что даже мой вампирский глаз еле уследил. Аша изменилась в лице, подошла ближе.

— Трайл, она… такая же, как ты.

— Мама, нет! — повысила голос Элизиума. — Не сравнивай меня с чужаком.

— Он твой отец. И он пролежал в гробу больше двух веков. Живым. Я чувствовала его каждый день.

Эмоциональность Аши поднялась на новый уровень. Элизиума пронзила меня зелеными глазами:

— Хочешь сказать свои знаменитые речи? Я знаю, что ты умеешь. Ты манипулируешь сознанием. Заставляешь чувствовать то, что хочешь. Со мной это не пройдет, отец. К сожалению, я твоя дочь. И я тоже что-то умею.

Я еле успел сообразить, что происходит. Ментальное щупальце черного цвета вырвалось из груди Элизиумы и устремилось ко мне. Лишь на миг, но я почувствовал боль, ненависть, утрату. Но выпустив свою энергию, вырвал паразита из своих мозгов. Хотел было ответить взаимность, но опомнился, запихивая свои щупальца обратно в себя.

Валькирия пошатнулась., поморщилась.

— Силен. Значит мама не преувеличивала. И что теперь сделаешь? Заставишь меня поверить в тебя? Так же, как ты делал это со всеми своими слугами? Приручишь меня, как рабыню?

И отшлепаю, как непослушную дочь! Слава Асмодею, я сдержался и вслух этого не сказал. Ее можно понять. Но я не последний алкаш, избивающий детей. Я даже никого не бросал, а просто попал в дерьмовую ситуацию. Оправдываться я не собираюсь.

— Я не собирался этого делать. Мне достаточно слов.

— Самоуверенно, отец. Как мама и говорила, ты о себе слишком большого мнения. Считаешь себя богом.