Феномен Александра Невского. Русь XIII века между Западом и Востоком

Есть версия, что Мстислав все-таки не вернул Ярославу свою дочь. Автором ее является видный генеалог Николай Александрович фон Баумгартен (1867–1939). По его мнению, жен у Ярослава было три. Первая была половецкой княжной, внучкой хана Кончака. Относительно этого факта в нашем распоряжении есть два источника. Во-первых, это Воскресенская летопись – крупный памятник московского летописания XVI в. Там сказано, что «князь великий Всеволод жени сына своего Ярослава, и приведоша за нь въ Переяславль Юрьевну Кончаковича»[53], то есть дочь Юрия Кончаковича – весьма известного половецкого деятеля. То же известие сообщает нам и В.Н. Татищев[54]. Поэтому факт этот можно считать установленным на весьма прочных основаниях. Куда потом делась эта дочь Юрия Кончаковича – не ясно. Очевидно, умерла.

Вторая жена, согласно с общим мнением, – дочь Мстислава Мстиславича Удатного.

Но, по мнению Баумгартена, Ярослав все-таки «сдал» ее обратно отцу по его требованию, а взамен через некоторое время женился на дочери рязанского князя Игоря Всеволодовича[55].

На чем же строит Баумгартен свою систему доказательств?

Во-первых, он обращает внимание на разницу имен. Дочь Мстислава называется в источниках то Ростиславой, то Феодосией.

Во-вторых, Баумгартен строит свою систему на том, что трех жен упоминают «некоторые родословные». Собственно, он ссылается на грандиозный труд по генеалогии князя Петра Владимировича Долгорукова[56]. Необходимо сказать несколько слов о князе Петре Долгорукове. Это, безусловно, был авторитетнейший русский генеалог XIX в. Однако ж нужно понимать, что авторитетный – далеко не всегда означает добросовестный как исследователь. Труд его поражал масштабом. Однако в деталях князь был точен далеко не всегда. Генеалогия для него была своеобразным оружием, при помощи которого он преследовал своих недругов. С фактами он обращался весьма произвольно, сплошь и рядом выдавая свои догадки за свершившиеся факты. Так, например, князь утверждал, что Павел I – «чухонский младенец», которым на скорую руку был заменен сын Екатерины II и С.В. Салтыкова[57]. Может, конечно, Павел в самом деле «чухонский младенец», а может, сын Салтыкова, в пределах вероятия и то, что он на самом деле был сыном Петра III. Все может быть, но вот только оснований для любого из обозначенных утверждений у князя Долгорукова не было. Это были лишь догадки, которые хорошо ложились на общественно-политическую позицию князя, который по мере своего критицизма поднимался порой до уровня другого аристократа – П.Я. Чаадаева.

Почему это важно? Это важно потому, что характеризует князя как исследователя: увы, доверять всем деталям его изложения не приходится. Тем более тогда, когда сообщаемые им сведения не подкреплены ссылками. В случае с женами князя Ярослава мы имеем как раз такую ситуацию. Долгоруков пишет: «Ярослав-Федор Всеволодович, р. 1190, † 1246; Великий князь Владимирский, родоначальник угасших Великих Князей Московских и Тверских, князей Суздальских и Галицких, и угасших князей: Боровских, Можайских, Верейских, Углицких, Волоцких и Шемякиных; жен: 1. на княжне Ростиславе Мстиславовне, дочери князя Новгородского Мстислава Мстиславовича, 2. на княгине Феодосие (в инокинях Ефросиенье)»[58].