Во временное пользование
- Автор: Зайцева Мария
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Во временное пользование». Краткое содержание книги:
В тексте есть: криминал, откровенные сцены, детективная основа любовного романа
Ульяна, смирись уже с тем, что ты – никчемная, не приспособленная к жизни пустышка. Так и не сумевшая ничего добиться в жизни, пишущая свои дурацкие картинки, витающая в облаках и почему-то считающая, что все люди априори добрые.
Смирись с этим. И не мешай тем, кто может тебе помочь.
Правда, не факт, что Розгин поможет… По крайней мере, я пока не могла понять, готова ли к способам, к которым он будет прибегать. Я не хотела, чтоб гибли люди. Даже виновные. Виновные должны быть наказаны по всей строгости закона. Должен же быть в этой стране закон? Ведь так?
Я уныло размышляла об этом, пока готовила растворимый кофе для себя и для Розгина. Если он не проявляет гостеприимства, это не повод вести себя по хамски и мне. Все то время, пока заваривала мерзко пахнущий напиток, я постоянно чувствовала на себе черный взгляд моего неприятного … Кого? Напарника? Спасителя? Случайного попутчика? Наверно, все вместе. Одновременно.
И от этого взгляда мне становилось не по себе. Щеки жгло, губы, все еще помнящие неласковые и требовательные прикосновения его губ, тоже горели.
Не скажу, что мне нравилось происходящее. Но, учитывая, что вообще все тянуло на дурной сон, сюр и кошмар вместе взятые, то мое «нравится» - «не нравится» сейчас было не актуально.
- Я не знаю, где у вас сахар…
- Что за ключ они искали, Ульяна? – резко перебил меня Розгин, рассматривая в упор своими чернущими глазами, - вы точно знаете, ведь так?
- Не так!
Я со стуком поставила чашку на стол. Кофе выплеснулось, но мне уже было неважно. Хотелось закричать, заорать даже! Выругаться, и, наверно, матом! Потому что все происходящее и без того казалось бредом! Зачем он добавляет безумия? Зачем мучает меня?
- Я ничего не знаю ни про какой ключ! И не слышала никогда! И я устала! Очень! У меня был… Ужасный день! И вы… Боже…
Тут я почувствовала, что не выдерживаю, закрыла лицо руками, уговаривая себя не плакать. Но, как часто бывает в таких ситуациях, слезы сразу же полились, и сдержать их было невозможно.
Я всхлипнула раз, другой, пока, наконец, не разрыдалась окончательно и с готовностью. Оплакивая свою порушенную жизнь, свой маленький, такой милый, такой уютный мирок, который просто в одно мгновение размело ветром.
Занятая своими переживаниями, я не сразу поняла, что Розгин отошел от окна и теперь утешает меня.
Неловко и неумело. Обнимает, осторожно привлекая мою голову к груди и поглаживая по плечу. И даже что-то там бормочет утешительное.
И я, с такой готовностью принимаю его утешения, утыкаюсь в черную майку, пачкаю ее слезами.
От него пахнет сигаретами. Сильно. Очень. И запах почему-то приятный. Хотя, Розгин курит крепкие дешевые сигареты, и они , однозначно, не могут приятно пахнуть. Но мне нравится.
От него пахнет им самим, крепким, физически крепким мужчиной, и этот запах тоже мне кажется приятным. Хочется просто уткнуться и дышать, напитываясь его силой и уверенностью.
От него пахнет кровью. Свежей. Несильно, но именно эта тонкая нота железа останавливает мою истерику. Я успокаиваюсь и только уныло шмыгаю заложенным носом, пытаясь рваными вдохами восстановить дыхание.
Розгин обнимал крепко, держал двумя руками. И это начало навевать не самые приятные, но определенно будоражащие воспоминания.
Я попыталась отстраниться.
Сначала осторожно, потом уже с усилием.
Железные руки не поддались.
Мне стало страшно, опять.
Мы одни здесь, в его квартире, в самом неприятном и криминальном районе города.
Я не дозвонилась до Варвары Петровны, не сообщила ей о произошедшем. Никто не знает, где я и с кем я.
Никто не будет меня искать.
Он уже целовал меня насильно.
Нет никаких гарантий, что он не сделает этого снова. Нет никаких гарантий, что он не захочет большего.
Я ему не смогу помешать.
О чем я думала, когда ехала с убийцей двоих человек к нему домой?
Ночные размышления.
Отпускать ее было тяжело.
Физически.
Руки не разжимались.
Розгин прислушивался к себе, соображал. Правда, соображал. Но вот рук разжать не мог. Все понимал.
Пугает. Утешитель херов. Один раз уже напугал. Тоже еле отпустил.
Но, вообще, сама виновата. Княгиня, бля.
Слишком уютно ее держать, правильно как-то. Он вообще не помнил, когда в последний раз вот так держал женщину. Мягкую, беззащитную, плачущую.