Закон Благодарности. Ведьма

– Ал, не выходит, цепь короткая. Звенья слишком толстые, не разогнуть. Попробуй… – я не успела договорить и отпрянула.

С лестницы доносился звук шагов, гулко отражающийся от каменных стен. За мной пришли! Сквозь решётку я наблюдала, как по коридору в мою сторону медленно направляется смерть в лице капитана стражи и нескольких солдат с факелами в руках.

– Ну что, ведьмочка, я бы спросил, помолилась ли ты перед казнью, но ведь отступники не молятся, – явно наслаждаясь своей сомнительной шуткой, ухмыльнулся чиновник.

Он потянулся к поясу, где должны были висеть ключи, и побледнел.

– Что за?.. – он грозно уставился на меня.

Я с трудом подавила желание съёжиться под его взглядом.

– Где ключи?

– Да вот же они, сэр, у вас под ногами, – указал на связку ближайший из солдат.

Мужчина снова рассмеялся, пригрозив мне пальцем:

– Я уж думал, твои козни, нечестивица. Выводите, да поосторожнее, вдруг это отродье решит кусаться, царапаться или ещё чего похуже.

Он отпер дверь, и два стражника-амбала небрежно выволокли меня наружу. Они были настолько высокими, что мои ноги не касались пола. Верзилы просто несли меня по коридору, а я безвольно болталась между ними, не в силах оказать сопротивление. Вглядываясь во все тёмные углы, я радовалась только одному – альрауна нигде не было видно, малыш успел спастись.

Глава 4

Восход окрасил всё вокруг алыми красками. Красные блики плясали в слюдяных окнах, крошечные искорки вспыхивали в дровах, разложенных на эшафоте, а в глазах толпы пылала жажда крови. На площади, там, где всего день назад люди веселились, танцевали и пели, где горели праздничные костры и звучала задорная музыка, сегодня возвышался ритуальный столб. Люд шумно переговаривался и требовал начала суда. Точнее, это и судом нельзя было назвать, ведь защитников у обвиняемой не нашлось, а приговор был заранее известен. Площадь не могла вместить всех зевак, и люди теснились на прилегающих улочках. Предприимчивые владельцы домов, окна которых выходили на кострище, продавали места с лучшим видом на жестокое представление и даже сдавали в наём крыши, лишь бы суметь побольше навариться на зрелище.

Не знаю, в чём прелесть наблюдения за казнью. Никогда не была поклонницей такого рода развлечений и всегда открыто высказывала свою позицию. Я и сейчас с удовольствием сообщила бы присутствующим всё, что о них думаю, и ушла подальше. Но, к сожалению, находилась в самой гуще события с кляпом во рту, крепко привязанная к столбу вощёной верёвкой и антимагической цепью для пущей острастки. Туго связанные запястья успели онеметь. Оно и к лучшему. Пока меня тащили к месту казни, грубая верёвка стёрла кожу до крови, и то, что руки ничего не чувствовали, стало благословением. А вот кляп доставлял гораздо больше страданий. Грязная тряпка, которую стражники затолкали мне в рот, отвратительно воняла прокисшим пивом. Меня бы вывернуло, но рот был занят. Я хотела отвлечься, но не могла совладать с языком, упрямо пытавшимся вытолкнуть мокрый от слюны тряпичный ком.