Curriculum vitae

Глядя на старика, Григорий поудобнее перехватил верхний край бочки, наклонил, подхватил другой рукой нижний.

—О-оп! Понесли! — на загорелой шее рыбака вздулись вены, тельняшка сбилась, обнажив ключицу, под которой Распутин заметил так хорошо знакомый ему пулевой шрам.

Установив бочки в прохладной клети, дед отослал Ингу за родителями, а сам присел на скамеечку около входа, достал гнутую трубку, кисет и окончательно превратился в героя морских романов Стивенсона.

—Воевали? — уважительно спросил Григорий, присаживаясь рядом.

—Было дело, — буркнул старик, аккуратно приминая табак.

—Где ранили?

Рыбак бросил быстрый взгляд на курсанта, скосил на свое плечо, понимающе хмыкнул, поправляя тельняшку, и ответил с неохотой:

—Под Псковом, в Новосокольниках, в ноябре 43го…

Дед пыхнул трубкой, окутался дымовой завесой и сквозь неё глухим голосом произнёс:

—Русский снайпер. За день перед атакой… Можно считать — спас от смерти… Меня отправили в лазарет, а из моего взвода ни один не выжил..

—А Вы….

Разогнав рукой дым и взглянув на круглые, как блюдца, глаза Распутина, старик усмехнулся и пояснил:

—Шарфюрер II батальона 34-го полка 1-ой дивизии латышского легиона Waffen SS…

—По мобилизации? — с надеждой выдавил из себя Григорий.

—Нет, зачем же? — пожал плечами рыбак, — доброволец.

—И чем же вам так Советская власть не угодила?

—А у меня к Советской власти претензий никогда не было, — опять огорошил курсанта дед Инги, — и не только у меня. У нас почти половина офицеров — красные латышские стрелки. Командир нашего полка — Вилис Янумс, охранял Ленина, в гражданскую командовал 2-ым пулеметным батальоном Красной армии. Командир нашего батальона — Петерис Лапайнис, орденоносец, за Царицын… Орден Красного знамени, конечно, не носил, а вот георгиевскими крестами перед нами, салагами, щеголял… Так что Советская власть ни при чем. Претензии у нас были лично к Сталину и его политике. Впрочем, сама Советская власть, кажется, это понимала и поэтому относились к нам совсем не так, как к власовцам. Тех сразу вешали. А латышские легионеры уже в 1946 м почти все вернулись домой. А ещё через семь лет, в 1953 м, Советская власть признала, что претензии к Сталину есть не только у нас, но и у неё самой…