А что потом ? [ЛП]

— Слушай, знаю, что это восьмидесятые, равноправие женщин и прочие хорошие дела, но по большому счёту девушек хотят видеть милыми, скромными, умными… Ну, поскольку ты милая, то необязательно должна быть умной. Ты ведь понимаешь, о чём я, — заканчивает он, и под конец разговора я добавляю звук радио. — Не трогай радио. — Зак снова убавляет его.

— Мне не хочется разговаривать. Я просто хочу слушать музыку, прежде чем засяду в автобус, бог знает на сколько, — срываюсь я.

— Эй, это моя машина,

— Машина твоего брата, — исправляю я Зака.

— Я за рулём, и, если я хочу разговаривать, мы разговариваем.

— Кто-то отобрал твою траву? С какой стати ты решил поучать меня?

— Я не собираюсь тебя поучать, просто пытаюсь донести кое-какие хорошие мысли, чтобы твою задницу не упаковали в школу-интернат, — говорит парень, и его голос становится громче.

На мгновение мне кажется, что он обиделся.

— Ты говоришь мне, чтобы я стала другой, чтобы я изменилась, а это не круто!

— А сейчас ты настоящая? — спрашивает Зак.

— И что это должно означать?

— Я просто помню девочку по имени Гвен Дуайер. Она была четырнадцатилетней отличницей, волонтёром в банке крови и везде следовала за своей старшей сестрой, словно та была Иисусом. Она была тихой, милой. Такая девушка была бы идеальной дочерью для любого политического кандидата, — говорит он.

Чувствую, как вспыхивает моё лицо.

— Случилось что-то такое, что заставило тебя сказать: «К чёрту этот мир и всех в этой долбаной вселенной». Ты взбешена, и, эй, возможно, у тебя есть на это право, но глубоко внутри ты всё ещё та маленькая милая девочка, которая может играть по правилам и быть такой, как им нужно.

С каждым его словом я становлюсь всё злее и злее.

— Останови машину, — тихо говорю я.

— Зачем? Хочешь писать или что?

— Останови! — кричу я и парень ударяет по тормозам.

— Тише. В чём проблема? — зло спрашивает он, пока я открываю дверцу машины, утягивая за собой сумку, и выхожу на обочину дороги.

Зак всё ещё сидит в машине и смотрит на меня, словно на психа.

— Я поймаю другую машину. Ты можешь ехать. не забудь свои десять баксов! — кричу я.

Он выглядит шокированным, а затем смеётся.

— Залезай в машину, ребёнок. — Парень говорит это так, словно всё это — шутка, словно я сама шутка. Ненавижу, когда он зовёт меня так или называет словом «малыш».

— Я не ребёнок и не малыш. Ты всего на год старше меня, и если видишь во мне только ребёнка, то это делает тебя педофилом, поскольку ты несколько месяцев пытался залезть ко мне в трусы, — ору я.

— Что я сделал? — ничего не понимая, спрашивает он.

— Ты не заткнулся. Я всего лишь хотела доехать до автостанции без длинных разговоров, без лекций, без советов — просто поездка. Не знаю, может, это полнолуние или ещё чего, но ты ведёшь себя не как мой знакомый Зак. Зак, которого я знаю, забрал бы свои десять баксов, врубил бы радио и заткнулся, чёрт возьми, и ожидал бы от меня того же. Итак, тот парень сказал бы мне забираться обратно в машину? Потому что этот парень меня реально выбешивает.