Безумные каникулы Фредди

Кит скомандовал:

– Участники, поднимите луковицы.

Бен чокнулся со мной луковицей и сказал:

– Твое здоровье.

Я с трудом сглотнул. Рот был полон густой слюны – он прекрасно понимал, что с ним сейчас произойдет.

Кит поклонился участникам, повернулся лицом к зрителям и завопил:

– Кусайте!

Никто не шевельнулся – на случай, если опять ослышались и поняли все неправильно.

– Ну? – гаркнул снова Кит. – Чего ждете? Кусайте!

И снова дунул в свою трубу.

Время пошло!

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и вонзил зубы в луковицу. И целую секунду все даже было ничего. Откусить кусок лука мне оказалось вполне по силам. Но как только я приступил к жеванию, носу стало ужасно жарко, а язык защипало. А потом он начал пульсировать, бедный мой язык. Губы затряслись. Бросило в пот. В глазах помутилось от слез, текущих в три ручья. Из носа тоже текло. И даже изо рта вытекла струйка слюны. Я весь куда-то тек.

Организм ребенка средних размеров на шестьдесят пять процентов состоит из воды – это общеизвестный факт. По моим прикидкам, примерно на середине прожевывания первого куска количество жидкости в моем организме сократилось до тридцати пяти процентов.

Еще один общеизвестный факт: сырой лук – это ужасная гадость.

В луковом аду я был не один – Бену тоже пришлось несладко (в прямом смысле слова). Он, как и я, превратился в нечто сопливое, слезливое и слюнявое, глаза налились кровью, лицо сделалось ярко-красным. Когда он посмотрел на меня, взгляд его был полон такого отчаяния, что мне захотелось сказать: «Все в порядке, можешь выплюнуть, главное – не победа, а участие».

У Чарли дела шли гораздо успешнее. Он расправлялся со своей луковицей как с шоколадным яйцом. В глазах его читалась отчаянная решимость, он действительно хотел победить. И я тоже хотел, чтобы он победил. Не столько ради денег, сколько ради него самого.

Я оглянулся на остальных участников. Мы с Беном, успевшие откусить всего по два раза, безнадежно отстали. Теперь основная борьба шла между тройкой лидеров. Это были: Чарли; женщина с кожей цвета мандарина, морщинистым лицом и комками туалетной бумаги в ноздрях; тощий как скелет мужчина в блестящей зеленой куртке.

У каждого была собственная уникальная методика лукоедения. Чарли действовал по принципу «отхватывай кус побольше и перемалывай челюстями». Мандариновая дама быстро откусывала крохотные кусочки, перекатывая луковицу в ладонях, словно кукурузный початок. Скелет же запихнул всю луковицу целиком в рот и уж там принялся с ней бороться. Он был похож на змею, проглотившую яйцо.

Так или иначе, дело шло к финалу. Чарли и мандариновая дама – тогда я еще не знал, что ее и зовут Клементиной, как мандарин! – почти одновременно вскинули руки и разинули рты, показывая, что они закончили. Если честно, подозреваю, что она могла спрятать остатки под язык. Змеевидный заморыш закончил на долю секунды позже их обоих.

Кит подул в трубу. Мы с Беном бросили погрызенные луковицы на тарелки и со стоном выдохнули. Мой живот уже начал выражать протест против гадости, которую я его заставил переваривать. Тетка в луково-мелодрамной футболке взбежала на сцену и что-то зашептала Киту на ухо. Я говорю «зашептала», но шепот был громкий, сердитый, долетавший до всех и каждого. И вполне разборчивый. Насколько я расслышал, она сказала: «Кит, мы не можем позволить себе еще одну ничью! Луковый турнир – это гвоздь программы! Нам нужен победитель!» Она сурово уставилась на Кита, потыкала пальцем в свой блокнот, потом обернулась на Чарли и Клементину и очень выразительно приподняла бровь.