Человек с тысячью лиц [litres]

Он попытался усмехнуться, но даже суперинтендант Нэком чувствовал, что молодой джентльмен делает отчаянные усилия, чтобы скрыть собственное волнение.

– В сложившейся ситуации вы ни в чем не можете обвинить его, Джеф, – ответил суперинтендант Нэком. – Кроме того, ваше поведение более чем подозрительно… Вы отправились разузнать об убийстве после того, что случилось в особняке вашего отца…

– Вы подразумеваете то, что я угрожал графу де Лувизану?

– Да. И по крайней мере двадцать или тридцать человек слышали, как вы собирались его убить. А после этого вы, для того чтобы успокоиться, выходите из дому. Хотя сами объявили всем, что пойдете к себе в апартаменты и не выйдете оттуда до утра…

– Я так и сделал, – взволнованно подтвердил Джеф. – Пурвисе, мой камердинер, может подтвердить мои слова. Все дело в том, что у меня не было настроения ни танцевать, ни дурачиться. Ведь получилось так, что мою девушку отобрали у меня, словно я прокаженный. Видит бог, господин Нэком! Неужели вы считаете, что я имею какое-то отношение ко всему этому?

Однако прежде чем суперинтендант ответил, вперед выступил инспектор Клик и взял инициативу разговора в свои руки.

– Я уверен, тут имеет место всего лишь небольшая импульсивная вспышка. Молодой человек всего лишь перенервничал. Ведь так? – поинтересовался он, ступив на опасный путь, который должен был сразу или подтвердить, или опровергнуть все подозрения. – И молодому джентльмену не нужно было больше никаких причин, чтобы оставить зал приемов и уединиться… Смешно! Тогда можно подозревать и леди Клаверинг, ведь ей тоже пришлось выйти и на какое-то время оставить гостей. Если это тоже считать подозрительным, то должен сказать, что вы, англичане, не верите даже самим себе. Ведь так?

– Конечно, господин… извините, запамятовал, как вас зовут… господин… – тут же согласился Джеф, с благодарностью посмотрев на учтивого и благородного француза, который, казалось, всякий раз готов был помочь ему выкрутиться из щекотливого положения. – Вы, как я вижу, очень наблюдательный человек. И моментально находите правильный ответ, в то время как я, пытаясь сформулировать его, брожу в потемках… Моя мать не часто страдает от головной боли, но в этот вечер она и в самом деле вела себя очень странно. Она рано ушла к себе, но никто не может сказать, что она осталась в своих комнатах, точно так же как Пурвисс не может ручаться, что я остался в своих.

Клик странно улыбнулся левой половиной лица – его улыбка появилась и тут же исчезла.

– Очень, очень может быть, – вежливо сказал он. – Однако мы беспокоимся не о леди Клаверинг, а о владелице драгоценного камня, обнаруженного нами на месте преступления. Кроме того, там были тонкий золотой браслет и бутылочка фиалкового масла…

– Боже мой! Кэтти! Она сказала, что потеряла его! – воскликнул Джеффри сквозь крепко сжатые челюсти. А затем, поняв, что не сдержался, попробовал изобразить полное отчаяние. – Что вы имеете в виду? Что вы хотите сказать?.. Что моя дорогая девочка… О боже! Но если вы посмеете… хоть в чем-то попытаетесь ее обвинить, я вас придушу! Она не может быть никак связана с этим отвратительным преступлением! Ей-богу! Она не имеет к этому никакого отношения!