Буря настигнет

Но, к сожалению, нарисованное ею полотно держится пока я рядом, а затем рассыпается на искры. Я направила кисточку на лицо и плавными мазками написала чужую внешность.

Зеленые глаза спрятались под томными, эффектными карими, форма разреза вытянулась в миндалевидную, ее подчеркнула тонкая подводка и золотистые тени.

Изломанные брови выровнялись, скулы поднялись, подбородок заострился. Губы налились и расширились, заалели матовой помадой. Румяна довершили безупречную скульптуру лица.

Волосы посветлели до молочного шоколада. Пусть сегодня будет каре до плеч и челка. К темно-синему платью и туфлям я добавила золотое колье и серьги. Любимую кожаную сумочку я перекрасила в дизайнерскую. На левое запястье надела манжету с тайником, полным усыпляющих лейкопластырей, и скрыла под браслетами.

По пути на крышу я завернула в кабинет и прислонилась к косяку. Келлан сосредоточенно корпел за компьютером. На меня навалилась грусть, защемила в груди.

Мы ведь однажды перестанем ссориться? Он подарит мне море нежности, которое дарил раньше? Мы три года вместе, ругались прежде, но после ссор не оставался горький осадок, что отравляет душу. И мирились мы быстро.

Как вернуть счастье?

Для начала не злить Келлана лишний раз.

— Я готова! — заявила и улыбнулась.

Когда-нибудь на другой планете я красиво наряжусь для него, и мы пойдем веселиться на шикарную вечеринку. Потерпеть недолго…

Келлан развернулся в кресле и пристально осмотрел нарисованную на мне девушку. Красивое лицо мрачнело, губы сжимались. Он промолчал, но закатил зрачки и со вздохом поднялся.

— Что? — спросила. Явно собрался заговорить, но не стал.

— Ничего.

Он прошел мимо в гостиную и, заматываясь шарфом, обернулся в замешательстве, мол, какого лешего не следую за ним. Меня трусило от гнева.

— Терпеть не могу недомолвки!

— Я промолчал, чтобы не начать ругаться вновь.

— Хуже всего держать в себе то, что тебя не устраивает.

— Словно что-то изменится…

— Может и изменится!

Неужели лишь меня волнует, что произойдет с нашими отношениями? Ком встал в горле, под ресницами запекло. Еще не плакала в магическом макияже — вдруг потечет?

Я запрокинула голову и торопливо заморгала.

— Проблема в том, что я тебе не могу полностью доверять, — сказал он. — Ты мне не давала повода усомниться в твоей верности, но… Ревность все равно мучит.

Платье, прическа и макияж… слишком привлекательны? Я осмотрела себя, точно впервые видела.

— Пойду переоденусь.

— Не надо. Проблема во мне, а не в тебе.

Его голос безмерно печален, у меня сжалось сердце. Проблема не только в нем. Я за три года ни разу не говорила, что люблю. Он говорил поначалу, а потом перестал, похоже, из-за того, что не слышал признания в ответ. Я… не собиралась признаваться в том, чего не чувствую. Я до сих пор жду, что почувствую такую любовь, которую видела в фильмах, читала в книгах. Бабочки в животе? Дрожь в коленках? Щемящее тепло в груди? Сумасшествие?