Noir

— Пора разгрызть этот проклятый орешек, — процедил председатель. — Доберёмся до особых отсеков, о которых говорил твой жучок, тан.

Пропустив ещё нескольких особо ретивых кавдорцев и докеров, мы наконец направились внутрь «Милки». В помещениях корабля бой шёл ничуть не менее жаркий, нежели на палубе. Похоже, команда у сухогруза была весьма приличных размеров и почти все в ней неплохо владели оружием. Они отступали, теряя отсек за отсеком, но оборонялись до последнего — никто не сдался в плен и не попросил пощады. Мы не торопились, наш путь лежал туда, куда забрался самый проворный из запущенных кавдорцами на «Милку» жучков. Ближе к носу, за рабскими трюмами, где прозябали в антисанитарных условиях сотни человек и орков. Вскоре докерам и кавдорцам удалось прорваться к этим трюмам, почти подавив последние очаги сопротивления лигистов. Однако нас ещё ждала жестокая схватка.

Жучок, сидевший у ног тана, рассказывал об этих отсеках сбивчиво, он мало что запомнил, ведь не шагал, как мы, по проходу мимо рабских трюмов, а полз по вентиляционному каналу. Он видел, что дверь в особый отсек «Милки» постоянно охраняет один из эльфов в сопровождении странных людей. Мальчишка описал их как горбунов в плащах с капюшонами. Да и куда сильнее жучка интересовало то, что они охраняют, и описанию увиденного в особом отсеке он уделил куда больше внимания, нежели его сторожам. Однако и сказанного жучком было достаточно, чтобы понять — нам придётся иметь дело с очень серьёзным сопротивлением.

Мы прошли по всему длинному проходу, обходя рабские трюмы, откуда докеры и кавдорцы уже выводили пленников. Он оказался самым обыкновенным — металлическая палуба под ногами, точно такая же — над головой. Переборки по обе стороны. Никаких зловещих потёков крови (рыжие пятна на металле были обыкновенной ржавчиной), ни тем более зловещих символов. Проход, как и описывал жучок, заканчивался прочной дверью со штурвалом вместо замка. Перед нею стоял знакомый уже эльф — тот самый, кто явился на пирс, а после пропал во вспышке магического огня, — и рядом с ним замерли, словно неживые, восемь горбатых фигур в длинных плащах с капюшонами, закрывающими всё тело с головы до пят.

— Стойте, — неожиданно для всех нас произнёс эльф полным презрения голосом. — Предлагаю договориться.

— Как интересно, — почти пропел кавдорский тан, успевший подобрать свой «майзер», — и что же ты хочешь предложить нам?

— И чего захочешь в обмен? — добавил мрачным тоном председатель профсоюза докеров.

— Я покупаю вас, — почти выплюнул слова эльф. — Назовите свою цену, и я заплачу её.

— Любую цену? — нехорошо улыбнулся кавдорский тан.

— Называй!

— Твоя жизнь.

Эльф выплюнул в нашу сторону ругательство на языке народа сидхе и щёлкнул пальцами, призывая своих спутников явить себя и атаковать нас. Те скинули с плеч чёрные плащи, показав неподражаемое уродство. Все они были разными, но роднило их одно — все гротескно изуродованы хирургами сидхе, превратившими людей, орков и ещё святые знают кого, в кошмарные машины убийства. Лица им заменяли забрала шлемов, вживлённые, как и кирасы на груди и плечах, прямо в тела. Руки же заканчивались многоствольными пушками, выглядевшими столь же архаично, как мушкеты матросов с верхней палубы. Однако я ничуть не сомневался в их смертоносности. Кое-кому всё же сохранили кисти рук, и они сжимали в них уродливые мечи с кривыми, зазубренными клинками.