Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Российская оккупация Молдавии и Валахии в 1806–1812 годах

Начиная с Петра Великого российские главнокомандующие, вступавшие в княжества, активно использовали представителей молдавских и валашских элит для получения информации о количестве вражеских войск и о протурецки настроенных боярах, а также сведения о размере вспомогательных отрядов и о количестве провианта и фуража, на которое они могли рассчитывать[144]. В обмен на такого рода поддержку со стороны бояр они были готовы оставить вопросы внутреннего управления в ведении боярских диванов. Так, в 1770 году П. А. Румянцев отмечал, что «сих жителей больше мы привлечем верность и преданность к себе, ежели не утесним ни в чем их свободы, и станем отдавать правосудие, согласное с собственным их мнением»[145]. Хотя Румянцев сожалел о том, что «наглость, ложь, обман и хищение полным образом в сих землях княжит», он воздержался от каких-либо нововведений и ограничился лишь назначением двух представителей в диваны Молдавии и Валахии из числа российских офицеров среднего звена для обеспечения связи между ними и армией[146]. Такой же подход характеризовал и Г. А. Потемкина, командовавшего российскими войсками в 1787–1791 годах.

Однако использование российскими командующими боярских диванов и прочих местных чиновников не облегчало тягот военной оккупации для местного населения. Российский вице-канцлер А. А. Безбородко, прибывший в Яссы в 1791 году для проведения мирных переговоров, не мог без сожаления смотреть на Молдавскую землю, которая в течение нескольких лет содержала большую российскую армию. В результате за годы войны «веселость народа здешнего превратилася в уныние; нет уже ни малейшей привязанности, которою можно сказать они отличаются к России противу всех других единоверных народов, и они желают, чтоб поскорее только мир сделался». Безбородко писал, что российские представители в диванах С. Л. Лашкарев и И. Селунский «правят деспотически» и вводят поборы, что контрастирует с освобождением от османской дани на два года, которым Безбородко удалось обусловить возвращение Молдавии под власть Порты в Ясском мирном договоре. По утверждению Безбородко, практически все молдавские бояре были вынуждены уступить свои дома российским офицерам и дипломатам, а общее опустошение и беспорядки превосходили всякое воображение[147].

Трения между российской армией и местным населением стали особенно заметны во время Русско-турецкой войны 1806–1812 годов, разразившейся после того, как Порта сместила господарей Константина Ипсиланти и Александра Морузи в августе 1806 года, задолго до истечения семигодичного срока, оговоренного в хатт-и шерифе 1802 года. Порта приняла это решение менее чем через год после заключения русско-османского договора о союзе в сентябре 1805 года под давлением наполеоновской Франции, чье влияние резко возросло после победы над российскими и австрийскими войсками под Аустерлицем. Чтобы заставить Порту пересмотреть свое решение, Александр I послал в ноябре 1806 года тридцатитысячную армию под командованием И. И. Михельсона занять Молдавию и Валахию. Поощряемая французским послом Себастьяни, Порта ответила на это объявлением войны России в декабре 1806 года[148]. Первый период военных действий завершился в августе 1807 года подписанием Слободзейского перемирия, последовавшим за заключением франко-русского мира в Тильзите в июле 1807 года. Несмотря на то что перемирие, подписанное Михельсоном, предполагало оставление княжеств российскими войсками, Александр I отказался выполнять это условие и, напротив, постарался заставить Порту уступить княжества России. Для этого император установил отношения с сербами, восставшими под руководством Карагеоргия Петровича против османского господства еще в 1804 году.