Лето на Парк-авеню [litres][Park Avenue Summer]

Но, приехав к офису «Бернард Гайс и партнеры», я увидела, что дверь не заперта, несмотря на субботнее утро, и в вестибюле горит свет. Люди входили и выходили, слышались телефонные звонки и перестук пишущих машинок. Словно был обычный рабочий день.

По шесту соскользнул, грузно приземлившись, мужчина в желтых вельветовых слаксах.

– Извините, – сказала я, – я ищу миссис Слоун.

Он пошел за ней, и вскоре из-за угла появилась Элейн, в брюках цвета хаки и сапогах для верховой езды, словно вернулась с конной прогулки. Серебристые волосы разметались по стройным плечам.

– Спасибо, что встретились со мной так быстро, миссис Слоун.

– Ради бога, – сказала она, махнув рукой. – Что я тебе говорила? Миссис Слоун – это моя мама. А я – Элейн, – она позвала меня за собой. – Субботнее затишье было недолгим, да? – спросила она, идя по коридору, где почти за каждой дверью кто-то работал. – Мы скоро выпускаем большую книгу, и автор всех нас заставляет из кожи вон лезть.

Она привела меня в свой кабинет, который произвел на меня не меньшее впечатление, чем в первый раз. Почему-то я только сейчас заметила серию фотографий на комоде – там были все знаменитые авторы, с какими Элейн довелось работать. Вот, она стоит бок о бок с Граучо Марксом, оба попыхивают толстыми сигарами. А вот она жмет руку Гарри Трумэну. И да, фото с Хелен там тоже было: стоят щека к щеке, обвивая друг дружку руками.

Я уже собралась сесть, когда вбежала молодая женщина с неестественно красными щеками.

– Берни хочет, чтобы ты немедленно взглянула на новую обложку Джеки Сьюзан.

Она держала лист бумаги размером девять на двенадцать дюймов со словами «Долина кукол» жирным черным шрифтом.

Элейн взяла макет и окинула его взглядом, опершись о свой стол.

– Все равно не то, – она вернула девушке обложку. – Скажи ему, что нужно больше таблеток.

– Больше?

– Да. Больше таблеток. Больше кукол.

Девушка кивнула и исчезла.

Элейн закрыла дверь и повернулась ко мне.

– Так, чем я могу помочь тебе сегодня?

– Извините, что беспокою вас в субботу.

– Не говори ерунды, – она отмахнулась от моих извинений. – Я же сказала: моя дверь всегда открыта. По телефону у тебя был грустный голос. Сделать тебе кофе?

Она указала на хромированный чайник и фарфоровые изящные чашечки на подносе.

Я покачала головой, поставила сумочку на угол стола и прижала пальцы к пульсировавшим вискам.

– Похоже, я серьезно напортачила с работой.

– Что ж, в таком случае… – она потянулась к графину на комоде. – Но, честно, – сказала она, разливая бренди по двум чашкам, – я думаю, ты проработала там недостаточно долго, чтобы всерьез напортачить.

Я услышала, как кто-то пробежал по коридору. Элейн добавила кофе в чашки и пододвинула одну ко мне. Я отпила с ее одобрения и стала рассказывать, что у меня стряслось прошлым вечером с Эриком.

– Ох, – сказала она, ставя свою чашку, – игра объявляется начатой.